Проспать Судный день - Тэд Уильямс

Галина удивленно поглядела на меня.

— Над вами никого нет.

— В смысле? Боже, я много раз слышал, как они стучат по полу, будто Макс Роуч в экстазе.

Она покачала головой.

— Никого. Мы спрашивали менеджера, потому что подумали, что там, наверное, самое удобное место, чтобы слушать.

Она слегка покраснела, и это было заметно лишь потому, что у нее была очень бледная кожа.

— Может, поставить подслушивающий аппарат. Устройство. Сами понимаете. Но менеджер сказал, что да, пусто, но там скоро будут красить, поэтому никому не сдается.

— И с того времени никто туда не пришел, — сказала Оксана. — Мы следили так внимательно.

— Мы говорим об одной и той же квартире? Той, что прямо над моей?

Они обе кивнули. Я на мгновение задумался, что маляры, которые, по моему опыту, обычно приносят с собой большие магнитолы, включают на полную «Ленерд Скенерд» и играют в догонялки, прыгая по алюминиевым стремянкам, вряд ли стали бы стучать по полу, жалуясь на шум. И внезапно у меня возникло нехорошее предчувствие.

— Ждите здесь, — сказал я. — Принесу кое-что из своей квартиры. Вернусь через минуту.

Вернувшись в квартиру, я взял свой набор отмычек, пистолет и, конечно же, мобильный, поскольку при моей работе убийственно раннее время не является страховкой от зова долга, а если точнее, зова Элис. И позвал амазонок с собой. Галина натянула джинсы и куртку, что несказанно облегчило мне сосредоточение на текущей задаче. Мы тихо поднялись по лестнице, благо, похоже, в доме еще никто не вставал, и я приложил ухо к двери квартиры, находившейся прямо над моей, третьей по счету от лестницы, на третьем этаже. Ничего. Я постучал, и мы стали ждать. Снова ничего. По звуку эха мне показалось, что внутри совершенно пусто. И я принялся за дело.

Через двадцать пять секунд, или около того — большинство замков в квартирах — дерьмо полное, — я аккуратно толкнул дверь, отходя вместе с амазонками в сторону, на случай, если кто-нибудь примется стрелять. Ничего, полная тишина. Пригнувшись и выставив вперед пистолет, я вошел внутрь.

Тишину нарушал лишь хор жужжащих мух, и пахло смертью. Не недавней, с соленым запахом телесных жидкостей человеческого тела, но более мерзкий запах, будто от холодильника, который давно выключили, забыв вынуть содержимое.

А еще внутри было темно. Выключатель не работал, но на улице уже начало светать, и проходящего сквозь шторы света было достаточно, чтобы увидеть, что в квартире действительно никого нет. Однако признаки того, что не так давно здесь кто-то был, я разглядел. Судя по всему, последними эту квартиру населяли члены семьи. Если точнее, то семейки Адамсов или Мэнсонов.

Бежевые стены были изукрашены символами — надеюсь, что краской, хотя большая ее часть выглядела, как засохшая кровь. Ни язык, ни алфавит не были мне знакомы. Палас был порезан на куски и откинут в сторону, а посреди комнаты кто-то, судя по всему, разводил костер в железном тазу. В нем еще валялись пепел и куски обгорелого дерева, а таз стоял посередине грубо намалеванного на полу символа Черного Солнца. Линии были нарисованы чем-то, напоминающим блестящий жир. Мухи, взлетевшие в воздух при нашем появлении, снова уселись на эти линии и продолжили свое мушиное дело.

Оксана зажала нос ладонью. Галина прикрыла нос и рот воротом футболки.

— Фу! Как плохо! — сказала Оксана.

— Очень плохо, ты права, черт подери. Эти ублюдки жили прямо надо мной, возможно, они въехали сюда раньше, чем вы прибыли. Ничего удивительного, что меня так доставали!

Мы глядели на мерзкое зрелище, и тут у меня в кармане завибрировал мобильный. Я глянул на него. Звонила Элис.

— Мне надо ответить, — сказал я, выходя в коридор.

Конечно же, клиент. Сердечный приступ, в спортзале на Мэйфилд.

— Извините, — сказал я девушкам. — Мне надо ехать. Работа. Поговорим позже, хорошо? Вечером.

Галина и Оксана кивнули. Они глядели на надписи на стенах с деланной небрежностью, но Оксана продолжала прикрывать нос рукой.

— Просто закройте эту квартиру и не подходите к ней. И, пожалуйста, не уходите из своей квартиры, пока я не вернусь, о'кей? Нам еще о многом надо поговорить.

— Это означает послать смерть, — хмуро сказала Галина. Присела рядом с железным тазом и достала из него обломки серого обгорелого дерева. — Это не дерево. Это кость. Кость ребенка. Они пытаются убить вас.

— Тогда им стоило послать что-то серьезнее одного чернющего паука, — ответил я. Но лучше бы она мне этого не говорила. Поскольку я был практически уверен в ее правоте.

По дороге я позвонил знакомому и попросил, чтобы прислали команду по уборке, ангелов, которые сделают так, чтобы мерзкая грязь исчезла. Я ни за что не вернусь в квартиру, зная, что в квартире надо мной осталось такое.

Совершенно угнетало общение с парнем лет сорока с чем-то, у которого остались жена и дети и который угробил себя, перекачавшись на эллиптическом тренажере, даже если в перспективе у него было приглашение на Небеса. В смысле, я понимал, что это неплохо, но даже если его домашние верят в загробную жизнь, они все равно будут тосковать по нему. В любом случае, работа заняла у меня некоторое время. Поздним утром я позавтракал в кафе и некоторое время катался на машине, пытаясь понять, что делать дальше. Свежие новости были еще безумнее прежних, а прежние и так были достаточно безумны. Неонацисты, посылающие ко мне безголовых пауков с детскими ручками. Ангелы, оказывающиеся древними богинями и вовлеченные во вражду, длящуюся тысячелетиями. Настоящие живые амазонки. В смысле, если идиотизм конвертировался бы в деньги, то я был бы Бобби Миллион Баксов, а не просто Доллар.

Парни из «Черного Солнца» не вернутся, конечно же, по крайней мере, в эту квартиру, особенно после того, как там, пока меня не было, побывала команда по уборке. Я едва заглянул туда, на всякий случай зажав нос, и убедился, что внутри стало чисто. Квартира была готова к приему новых жильцов. Я убрал руку от носа. Пахло так, будто стены только что покрасили. Да, некоторые сотрудники Небес работают намного быстрее и эффективнее, чем «Искренне Ваш». Тем не менее, когда я зашел в собственную квартиру, то никак не мог отделаться от ощущения, что сверху несет запахом разложения, через вентиляцию. А еще я понимал, что на Небесах возникнут вопросы по поводу того, что пришлось убирать парням из команды и откуда я об этом узнал.

Но в данный момент я не имел возможности всем этим заниматься, поскольку чувствовал себя совершенно разбитым и уставшим с недосыпа. Я поставил на места опрокинутую мебель, попутно собирая на выброс старые носки и пустые бутылки с банками. Азарт уборки продолжался у меня минуты полторы, а потом я завалился на диван, включил тихую музыку, чтобы отгородиться от дневного шума на улице, и позволил себе провалиться в забытье.