Дамнар: Неведение (СИ) - Якунина Марина

Никто не возражал. Селфис хорошо заплатил строителям, задержавшимся после окончания основных работ — чтобы втайне выскоблить внутренности фьорда и оборудовать помещение под лабораторию. Дым и пар через вытяжку под слоем земли выходил через печную трубу наружного домика. Система фильтрации избавляла от запахов, но и гостей наследник вечного леса к себе не водил, чтобы об этом сильно беспокоиться.

Воздушные потоки на такой высоте свирепствовали довольно сильно, заставляя ловцов ветра петь свои переливчатые песни, и им вторили заунывным плачем органные трубы, установленные во всем четырем сторонам света. Даже если бы во время «уединения» к Селфису кто-то бы зашел по срочному делу, за музыкой ветра навряд ли бы смог различить едва слышимый вой, исходящий из-под земли.

Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место, и не утаивай. Стал бы преступник каждый раз оповещать всех интересующихся о своем местоположении, где он содержит своих жертв?

В любом случае личное пространство у эльфов очень ценилось, и по пустякам Селфиса никто не беспокоил в парящей беседке уже много лет. На случай непрошенных гостей, хозяина домика оповестил бы колокольчик, дублирующий сигнал уже под землей. Проход в лабораторию же прятался, банально, в подполе, нижним ярусом под квадратным метровым поддоном с соленьями и консервами. Тут строители постарались на славу — щель от люка за несколько секунд засыпалась мелкодисперсным песком при закрытии, благодаря легкому наклону и простому механизму циркуляции этого материала. Может же эльф иметь какие-то слабости и вкусовые пристрастия? Да и «подопытных мышек» надо чем-то иногда кормить.

Заведя пегаса в небольшую конюшню, чтобы иметь возможность спуститься утром, Селфис запустил вытяжку, и вышел в беседку, пока помещение проветривалось от миазмов, источаемых заточенными тварями.

Да, он сполна заплатил рабочим — их семьи получили по увесистому кошелю с золотыми и серебряными монетами. Но то и дело родные получали вести о новых проектах, вдали от Синьяэстела. А так же, вести о внезапной и трагичной кончине. Опыты не всегда были удачными. Эссенции иногда убивали позарившихся на «легкий заработок» незадачливых строителей.

Пока эльф ожидал очищения воздуха от неприятных запахов, сидя в беседке предавался легкой дремоте и пространным размышлениям.

«Мать действительно не знает, что я и Ластиэль в курсе её маленькой тайны уже много лет. Парень доверчив, как и бабка, но предан мне. И будь у него мой характер, а не этой смазливой дурочки, посмевшей сопротивляться, может бы и вышел из него толк. Все-таки удачно тогда Сехфир оказался поблизости. Зря попытался поднять шум. Жаль только, что теперь все сложнее находить козла отпущения… Как там теперь его зовут, как-то коротко и созвучно? Сех? Навряд ли бы он оставил слог "мягкий". Видимо, созвучно… "Сет", "помеченный". Что-ж, символично… Вероятно мне все же стоит жениться и завести детей обычным способом, дар Богини явно долго не проживет. Кажется, у Ластиэля уже совсем руки чешутся отомстить. Эх, паренёк, походи, пока Ферджин разберется с твоим дедом…», — руну клятвы на грудной клетке снова начало нещадно жечь, что заставило Селфиса зашипеть и выбраться из дремоты.

— Зараза, даже мысли прикажешь контролировать? Это его, и только его решение. После клятв я не спонсирую, не отдаю приказов и даже отговариваю. Гнида, хватит жечь! — эльф дернул ворот, подставляя начавшую алеть руну холодному ветру. Все равно кроме пегаса его сейчас никто не увидит. Прохладный воздух притуплял боль, устная речь успокаивала механизмы клятв. Понаслаждавшись ещё немного видом Синьяэстела с высоты птичьего полета, Селфис спустился в лабораторию.

Подопытные, но еще не подвергшиеся метаморфозам рабочие спали, лежа в зачарованных клетях. Надо будет их разбудить, дать еды. Он уже дня три точно сюда не заглядывал… У образца № 8 немного ссохлась кожа. Образовались нарывы, придавая «твари» крайне отвратительный вид.

Брезгливость не числилась в официальных чертах наследника эльфийского трона. Он дотронулся сквозь прутья к виску твари, попытался увидеть разум. Пусто. Как у мертвеца. Инъекция бодрящей сыворотки на основе крови Селфиса ничего не дала. Тело было явно мертво, и нещадно воняло. «Что ж, снова живой мертвец у меня не вышел…» — пробурчал себе под нос эльф, как вдруг услышал звериный рев, и ожившая тварь с яростью напрыгнула на внутренние стенки клети.

Селфис, не ожидая такого поворота, шарахнулся, задев стол, сильно его пошатнув. Разбились несколько склянок, укатилась дудочка Багхеса, которую тот подарил Селфису в знак дружбы, перед своим отъездом в Итернитас. «— Будь уверен, свою личную вещь я почую даже на дне океана, и смогу добраться до неё и забрать. А может быть и её что-то или кого-то вместе с ней, только потренируюсь у твоего братца для начала, — сатир заговорчески подмигнул, махнул хвостом и рассмеялся, — надеюсь, сможем повеселиться. Я пришлю весточку, когда буду готов попробовать»…

Селфис, глядя на стенающего и кидающегося на прутья в бешенстве мертвеца, рассмеялся, не обращая внимания ни на разбитые склянки, ни на укатившийся под стол артефакт. Пусть и не с помощью магии, но рубеж «некромант» он взял, даже без помощи замка Итернитас. Он еще сможет убедить эту глупую, но мощную груду магических камней, что она ошиблась в выборе своего будущего хозяина.

Все еще смеясь, эльф провел ладонью по щеке снизу вверх, задержал её на лбу, слегка надавив по его центру раздвинутыми пальцами. Когда он поймал взгляд беснующейся твари, её парализовало на время. Отсмеявшись, чувствуя невероятный душевный подъем, Селфис прокричал в пустоту в эйфории, будто надеясь, что его сможет услышать адресат:

— Ну что, братец? Поиграем?

Глава 8. Флаум

Мир «Атиозес». Замо к Интернитас. 46 ле т после вторжения

Весна… Вылезший из-под земли подснежник источал нежный аромат. Пёс с силой втянул в себя воздух, но немного перестарался — пыльца защекотала ноздри. Флаум начал чихать. «Тоже мне, ценитель прекрасного»… с иронией и досадой подумалось фамильяру-полукровке. Пёс прислушался к ощущениям. Хозяин отдыхал. «Может кто-то из Волков согласится поиграть?»

Флаум помчался к озеру, виляя хвостом. Брата хозяина видно не было. Похоже, тоже уже улёгся. Пёс стал ластиться к вожаку волчьей стаи, усердно пытаясь его разыграть, но тот лишь потрепал его за ухом и велел пока не мешать. К молодым Волкам приставать было бесполезно: отвлекутся — огребут от вожака. Скучно…

Пес зевнул и разлегся в теньке под столом, возле площадки. «Может, мне тоже вздремнуть?»

Веки Флаума потихоньку тяжелели. Хозяин редко с ним играл. А в большом каменном доме псу не нравилось — как связанный с хозяином фейри, он тоже чувствовал холодные щупальца Замка, норовившие испить силы. Вне стен влияние почти не чувствовалось. Но стоило ступить на порог, как жадный паразит сразу норовил присосаться к любому источнику энергии. «Как только хозяин это терпит?».

Иногда Флаум преодолевал отвращение к Итернитасу, находил хозяина в кабинете или в спальне, чтобы поддержать, а может быть и уговорить выйти на улицу развеяться. Покидать палку, поотнимать друг у друга кусок каната, поохотиться за зайцем, исполнять любые команды и вести себя, будто ни в чем ни бывало — по щенячьи. И, увы, всё реже удавалось вызвать его смех, хоть Флаум и чувствовал, что хозяин рад его присутствию. После того как умер отец хозяина, и тот занял его место, игры почти совсем сошли на нет. Видать, не по статусу…

Пес, сморенный скукой, обратил свой взгляд на озеро, и ему вспомнилась их первая встреча. Тогда, когда он выбрал своего хозяина. Когда тот его спас. Давно это было. Ещё в родном мире.

Его, четыре недели как открывшим глаза щенком, сунули в мешок и куда-то потащили. Было страшно и очень неудобно. Несущий на весу человек не заботился о том, чтобы его копошащаяся ноша не задевала препятствия. Сначала его притащили в место, где очень резко пахло какой-то травой. На несколько минут мешок развязали. Бородатый человек в длинном белом одеянии, с причудливой высокой шапкой и цепью свисающей с шеи прямо до пуза, осмотрел его, зачем-то водой побрызгал. Тогда Флаум ещё плохо понимал язык людей. Потом уже, спустя много лет по памяти восстановил фрагменты.