Полицейские и провокаторы - Феликс Лурье

«Все разыскиваемые по списку делились на 5 групп:

1. Лица, подлежащие немедленному аресту и обыску, включались в список А2. Социалисты-революционеры, максималисты и анархисты выделялись в особый список А1.

2. Разыскиваемые лица всех прочих категорий, по обнаружении которых следовало, не подвергая их ни обыску, ни аресту, ограничиться установлением наблюдения, надзора или сообщением об их обнаружении разыскивающему учреждению, включались в список Б1. Лица, которым въезд в империю запрещался или же которые были высланы безвозвратно или на известных условиях за границу, а равно подлежащие особому наблюдению иностранцы выделялись в список Б2.

3. Сведения о неопознанных революционерах с приложением фотографий на предмет опознания и установления личности включались в список В.

4. Сведения о лицах, розыск которых подлежит прекращению, помещались в список Г.

5. Сведения о похищенных или утраченных паспортах, служебных бланках, документах, печатях и прочие, а равно о найденных случайно или обнаруженных при обыске включались в список Д» [191].

Канцелярия Петербургского охранного отделения состояла из восьми столов:

«Первый стол ведал личным составом Охранного отделения и учетом арестованных.

Второй стол выполнял отдельные требования Губернских жандармских управлений и Охранных отделений, вел переписку о благонадежности и установку адресов поднадзорных лиц

Третий стол ведал всеми видами надзора, учетом исполнения постановлений Особого совещания, о высылке в административном порядке и розыском по циркулярам Департамента полиции.

Четвертый стол вел переписку об арестованных в порядке охраны, производил осмотр вещественных доказательств.

В ведении пятого стола были архивно-справочная часть, регистрация и формирование дел и выдача справок.

Шестой стол ведал особо секретной перепиской по политическому розыску о политических партиях, профессиональных союзах, общественных и студенческих организациях.

Седьмой стол (или агентурная канцелярия) составлял доклады по производству арестов, разрабатывал агентурные сведения и сведения наружного наблюдения.

Восьмой стол вел переписку о стачечном движении и о настроениях рабочих фабрик и заводов столицы»[192] .

Канцелярия Московского охранного отделения состояла из пяти столов, в провинциальных Охранных отделениях канцелярии были еще меньше.

Отдел наружного наблюдения каждого Охранного отделения империи состоял из заведующего, участковых квартальных надзирателей, вокзальных надзирателей и филеров. В распоряжении этого же отдела Московской охранки находился конный двор, все извозчики которого состояли на службе в Департаменте полиции.

Участковые надзиратели наводили справки об интересовавших охранку лицах и поддерживали связь с филерами. Вокзальные надзиратели присутствовали при прибытии и отправлении поездов и в случае необходимости задерживали выслеженных филерами лиц.

Набирать филеров охранники предпочитали из отставных унтер-офицеров. Им выдавались специальные удостоверения с вымышленной фамилией-кличкой и фотографической карточкой владельца. В удостоверении должность филера называлась «агент наружного наблюдения». Им запрещалось входить в дома, приближаться к наблюдаемым объектам, вступать с ними в контакт. Филеры часами рыскали по городу, сутками на морозе простаивали в подворотнях, наблюдая за лицами, указанными им начальством, и обычно не знали, с какой целью производится слежка. Иногда они следили за своими агентами, иногда по нескольку человек наблюдали за одним и тем же лицом, проверяя и перепроверяя друг друга. Начальство любило получать информацию из двух независимых источников.

Филеры сообщали, куда и когда ходил объект наблюдения, с кем встречался, во что был одет, что брал с собою, при каких обстоятельствах исчез из-под наблюдения. При умелой постановке дела филеры доставляли ценные сведения для внутреннего наблюдения и, наоборот, проверяли информацию секретных агентов. Знаменитая московская школа филеров, возглавляемая Е. П. Медниковым, имела в своем составе сыщиков, распознававших в толпе неизвестных им лиц, причастных к противоправительственным выступлениям, и почти никогда не ошибались. Но такие филеры были редкостью, большинство же филеров — «гороховые пальто», как прозвал их М. Е. Салтыков-Щедрин,— представляли существа жалкие [193]. Платили им гроши, иногда — натурой: полушубком, валенками, шапкой, унижали и даже били.

В 1894 году при Московском охранном отделении образовался Летучий отряд филеров, или*Особый отряд наблюдательных агентов, состоявший из тридцати человек, к началу XX столетия он вырос до пятидесяти. Филеры этого отряда «командировались, по указаниям Департамента полиции, в разные пункты империи для наблюдения за неблагонадежными лицами» [194]. В 1902 году Летучий отряд разделился на Московский и Петербургский. Столичный отряд быстро вырос до семидесяти человек. Теоретик сыска Зубатов считал, что «филерскую службу желательно централизовать: а) на постоянных постах всякий человек должен приглядеться; б) хороший филер вырабатывается духом всех остальных, опытом и дрессурой, чего в провинции при малочисленности и несерьезности дел достичь трудно; в) децентрализация филеров обойдется очень дорого, а пользы от этого будет очень мало по вышесказанным причинам» [195]. В 1911 году Летучий отряд переименовали в Центральный филерский отряд. Он действовал на всей территории России и даже за границей — в Швейцарии, Италии и Франции.

Агентурный отдел внутреннего наблюдения считался главным подразделением Охранного отделения. Канцелярия и Отдел наружного наблюдения осуществляли его обслуживание. Наряду с результатами перлюстрации корреспонденции и, если это удавалось, «негласными» обысками жилищ, эти два подразделения помогали агентурному отделу нападать на след лиц, входивших в «противоправительственные сообщества». Последующие аресты и допросы давали новые материалы, уточнявшие уже известные факты.

Агентурный отдел внутреннего наблюдения состоял из начальника, его помощника, жандармских офицеров и секретных сотрудников, занимавшихся внутренним наблюдением. Каждый офицер специализировался на одной из партий и имел по нескольку секретных сотрудников. Секретными сотрудниками охранка обзавелась с первых же дней существования [196].

Все действия лиц, числившихся в Агентурном отделе, регламентировались Инструкцией по организации и ведению внутреннего наблюдения в жандармских и розыскных учреждениях, утвержденной в 1907 году и вновь выпущенной в 1914 году [197]. Она была столь секретна, что штатные сотрудники Агентурных отделов не имели права выносить ее за порог кабинета начальника Охранного отделения или Жандармского управления.

Приведу характеристику этой инструкции, данную ей П. Е. Щеголевым.

«Эта инструкция — замечательный памятник жандармского творчества, своеобразный психологический итог жандармской работы по уловлению душ.

Инструкция свидетельствует о растлении ее авторов, о величайшей их безнравственности и о пределах того нравственного развращения, которое несли они в население. Русскому обществу надлежит ознакомиться с этой инструкцией по причинам особенного характера: перечитав плод жандармского гения, читатель проникнется чувством крайнего омерзения, и этого чувства он не забудет никогда» [198].

Инструкция учила приемам вербовки секретных сотрудников, продвижения завербованных агентов в руководство революционных партий путем «создания свободных вакансий», то есть ареста сильных соперников, поведению офицеров с агентами, соблюдению конспирации. Инструкция кокетливо запрещала пользоваться услугами провокаторов, но все, причастные к политическому сыску, знали, что без них не обойтись, так как служба обязывала предотвращать противоправительственные деяния. Все офицеры политического сыска знали, что за использование провокаторов наказания не последует, лишь бы ничего не всплыло наружу. Еще и поэтому охранники крайне бережно относились к своим секретным агентам.

Лицемерие руководителей политического сыска, составлявших и утверждавших инструкцию, заключалось в том, что сами же они устанавливали жалованье агентам в зависимости от положения, занимаемого им в противоправительственном сообществе. Каждая ступенька в партийной иерархии, преодоленная агентом, сулила ему увеличение суммы вознаграждения, получаемого от охранников. Таких случаев с документальным подтверждением имеется много, в том числе признания как агентов, так и их хозяев.