У дьявола в плену - Карен Рэнни

Давина пробралась сквозь толпу слуг. Один из лакеев оказался на ее пути, и она нетерпеливо оттолкнула его в сторону. В ответ на это он тоже толкнул ее и выругался. Но, увидев ее, покраснел и низко поклонился.

– Простите, ваше сиятельство, – пробормотал он, поспешно отойдя в сторону.

Давина хотела что-то ответить, но увидела Нору. Девушка стояла, прислонившись к матрасам, прибитым к стене. Одной рукой она прижимала к себе фарфоровую чашу, доверху наполненную кровью. В другой руке держала окровавленную тряпку. Нора была бледна как полотно и дрожала.

Ужас охватил Давину, и у нее подогнулись колени. Все же она сумела пройти в комнату.

Очевидно, случилось что-то ужасное.

Давина подошла к кровати. Маршалл лежал на спине. По сторонам кровати стояли два человека. Один из них был его дядя, другой был Давине незнаком.

Правая рука Маршалла была забинтована. Простыни испачканы кровью. Кровавый след вел к разбитому окну.

– Что произошло? – спросила Давина. В другое время она отметила бы, насколько тон ее. был спокойным, и поздравила бы себя с этим. Но сейчас ей едва удалось выдохнуть эти два слова – от волнения у нее перехватило горло.

– Вам не следует быть здесь, Давина, – сказал Гэрроу Росс. Он кивнул слуге, который только что оттолкнул Давину. – Томас, проводи графиню в ее комнату.

Слуга хотел было снова ей поклониться, но она остановила его движением руки.

– Я не намерена уходить. Во всяком случае, до тех пор, пока мне не ответят на мой вопрос. Так что произошло?

– Есть вопросы, которые не следует задавать, леди жена, – пробормотал Маршалл. – Вам не понравятся ответы.

Они обменялись долгим взглядом.

– У вас был один из ваших приступов? – спросила она и дотронулась до его бедра под простыней.

Это был шокирующий жест, особенно в присутствии множества людей, но ей надо было убедиться, что с ним все в порядке. На данный момент это простое прикосновение было для нее достаточным.

– Вы знаете о его приступах? – удивился Гэрроу.

Она кивнула.

– Что вы видели? – спросила она, не обращая внимания на Гэрроу. Она смотрела только на Маршалла.

– Разве есть причина для истерики?

Давина обернулась и увидела экономку, которая выговаривала молоденькой служанке, вытиравшей слезы подолом передника.

– Иди в свою комнату и сиди там, пока не успокоишься, – приказала миссис Мюррей девушке. – Из твоего жалованья вычтут за половину дня, когда ты не работала. А теперь иди.

Девушка ушла, а миссис Мюррей, глядя ей вслед, провозгласила:

– Слуги должны помнить о том, как вести себя в любое время, ваше сиятельство, даже в трудных ситуациях.

Слова миссис Мюррей прозвучали таким же приговором, как те, что она часто слышала в своей жизни, но на этот раз Давина промолчала. Сейчас было не время устраивать сцену. Вместо этого Давина повернулась к незнакомцу:

– Кто вы, сэр?

– Это мой друг, – ответил Гэрроу. – К тому же врач. Он был приглашен гостем на вашу свадьбу и, к счастью, согласился остаться здесь на неделю. Без него мне пришлось бы справляться с Маршаллом одному.

– Что ты и сделал, – вмешался Маршалл. – А теперь все уйдите. Джейкобс, проводи графиню в ее комнату.

Джейкобс выдвинулся из угла и встал рядом с Давиной. Обменявшись взглядами с Маршаллом, он кивнул и обратился к Давине:

– Ваше сиятельство, прошу вас.

Она взглянула на Маршалла, но он отвернулся.

– Маршалл?

– Уходи, Давина, – процедил он сквозь зубы, не глядя на нее.

– Так будет лучше, Давина, – сказал Гэрроу. Помолчав, он добавил тихо, чтобы его не услышали: – Я думаю, что до тех пор, пока он не поправится, вам лучше не оставаться с ним наедине.

Что за чепуха?..

Она ничего не ответила. Иногда люди, особенно пожилые мужчины, принимают молчание за знак согласия. В силу своего возраста они считают, что женщина не посмеет не согласиться с ними. Однако молчание давало Давине свободу игнорировать их диктат и поступать по-своему.

– Маршалл!

Он смотрел в потолок.

– Я хочу, чтобы все сейчас же вышли из моей комнаты.

Джейкобс снова ей поклонился, и Давине ничего не оставалось, как разрешить ему проводить ее.

Но перед тем как уйти, она остановилась перед миссис Мюррей и сказала:

– Ничего нет плохого в том, что кто-то не может сдержать слез, миссис Мюррей. Придерживаться норм поведения – это, конечно, хорошо, но человечности еще никто не отменял. Не все же люди сделаны из камня.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом Давина просто ушла, сопровождаемая Джейкобсом. За ними следом шла Нора.

В дверях своих апартаментов Давина поблагодарила Джейкобса, а Нору отослала в ее комнату, чтобы смыть кровь с рук и переодеться.

Давина закрыла за Норой дверь и прислонилась к створке лбом, пожалев, что не может начать день сначала. Она бы проснулась, а рядом был бы Маршалл. Они поцеловались бы, рассмеялись и стали планировать, чем сегодня заняться. Однако все это было невозможно. Нельзя вернуться к началу и переиграть жизненную ситуацию так, как хочется. Если бы такое было возможно, она могла бы вернуть и мать, и отца. А как насчет свадьбы? Она все равно вышла бы замуж за Маршалла.

Друг дяди – врач – пристально всматривался в лицо Маршалла.

– Ваше сиятельство, вы знаете, кто вы?

– Разумеется, знаю, – ответил Маршалл, до некоторой степени чувствуя удовлетворение от того, что так быстро вспомнил свое имя. – Я – Маршалл Росс, граф Лорн. Вам этого достаточно? Или вам нужны еще доказательства?

Он заметил, как дядя и врач переглянулись. Зачем они обращаются с ним как с ребенком? Его правая рука по-прежнему страшно болела, а ребра, наверное, были сломаны.

Он не стал признаваться в том, что плохо представляет себе, что произошло за последние двенадцать часов. Отчетливо он помнил лишь одно – как решил не ходить к Давине.

Давина. Она смотрела на него так, словно была напугана. Что же он наделал, что она так испугалась? Ничего. Просто она понимала, что должна его бояться.

Маршалл сел, оттолкнув заботливую руку врача и игнорируя его слова.

– Убирайтесь из моей комнаты! – приказал он слугам – некоторые из них все еще толклись в комнате.

Все сразу подчинились, только одну служанку пришлось выпроводить за руки. Экономка, похоже, решила, что может остаться. Только после того как Маршалл строго посмотрел на нее, она кивнула и покинула комнату.

– Спасибо за помощь, сэр, – обратился Маршалл к врачу, – но вы видите, что я больше в вас не нуждаюсь.

– Меня зовут Полоний Марш, ваше сиятельство. – Врач слегка склонил голову в поклоне. – Я уйду, как только дам инструкции по лечению вашей руки.

– А что с моей рукой?