Дюк (ЛП) - Гаджиала Джессика

— Вау, этот действительно красный, — сказала она, глядя вниз на свой бок. Так оно и было. На участке от места, где должен был находиться ее лифчик, до пояса брюк было размазано небольшое красное пятно, как будто кто-то постоянно проводил кистью по ее коже.

— Хотя красный — это хорошо, — сказал я, положив руку ей на ребра и слегка надавив, чтобы проверить свою теорию. Когда она не вздрогнула и не зашипела, я был вполне доволен своим выводом. — Если бы они все еще были фиолетовыми или синими, я бы подумал, что они сломаны. Но этот светло-красный больше похож на синяк, а не на сломанные.

— Маленькие чудеса, — сказала она, глядя на меня. — Так я могу принять душ?

— Зависит от обстоятельств, — сказал я, чувствуя, как уголки моих губ приподнимаются.

— Я не доверяю этому взгляду. Зависит от чего?

— Если я смогу пойти с тобой.

Ее рот замолк, хотя она качала головой. — Ни за что! — сказала она с улыбкой.

— А почему бы и нет?

— Ты не можешь быть серьезным.

— Я не могу? Я чувствую себя довольно серьезно. — Я остановился, потянулся за футболкой, которую она прижимала к груди, и потянул. Она даже не сопротивлялась. — Ничего не случится. Просто делю душ. Знаешь, быть зеленым, беречь воду и все такое, — добавил я с ухмылкой, заставив ее губы изогнуться вверх.

— Так вот как ты хочешь это разыграть?

— Ага, — сказал я, с улыбкой поворачиваясь на каблуках.

— По шкале упрямства…

— Детка, я вне ее. — Я двинулся к ней, позволяя своим рукам скользить по ее бокам, чувствуя, как она дрожит, пытаясь игнорировать то, как это заставляло мой член дергаться. Нельзя было отрицать реакцию моего тела на нее, но я хотел быть верным своему слову. Помимо того факта, что у нас не было времени, и того факта, что ей все еще было слишком больно, чтобы по-настоящему наслаждаться, для нее было важно знать, что она может доверять моему слову.

Мои руки скользнули под пояс ее брюк и трусиков и потянули их вниз. Она позволила им упасть к ее ногам и осторожно вышла из них. Затем, словно внезапно вспомнив, что, по ее мнению, она должна была смутиться, ее рука легла на грудь, и она быстро повернулась и пошла прочь от меня. Я наблюдал за ее задницей, когда она отодвинула занавеску в сторону и забралась внутрь, включив воду и выпустив проклятие, на которое я не знал, что она была способна, когда вода обрушилась на нее.

— Да, надо было предупредить тебя о том, что трубам нужно некоторое время, чтобы прогреться.

— Господи, — прошипела она, и я услышала, как вода хлещет на шторку для душа, как будто она отвернула от себя насадку для душа. — Это один из способов убедиться, что я проснулась, — проворчала она, когда я снял одежду и направился в душ. Я отодвинул занавеску и вошел внутрь, чтобы найти ее с задницей, прижатой к задней стене, ее рука все еще лежала на груди, с кончиков ее волос капало то, что должно было быть холодной водой.

Я подавил смешок, когда потянулся к ней, заметив, что она намного лучше меня отводила глаза. — Ты можешь посмотреть, детка. Я не стесняюсь.

— Ну, нет. Если ты бы не был со всеми этими совершенно мужественными мускулами, — проворчала она. — Твои волосы даже лучше моих, — добавила она, прежде чем я притянул ее к своей груди. Затем она замолчала, когда наша обнаженная кожа коснулась ее от колена до плеч. Ее рука опустилась, и ее грудь прижалась к моей груди, заставляя меня закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Мой член был твердым и тяжелым и прижимался к ее животу. Но она не отшатнулась.

— У тебя волосы мягче, — продолжил я, поднимая руку, чтобы заправить немного ей за ухо.

— Лжец, — сказала она, протягивая руку и осторожно вытаскивая мои из пучка, в котором я их держал. — Но спасибо за попытку.

Я потянулся за ней, схватил насадку для душа и повернул ее к центру душа. — Так лучше, — сказал я ей, позволяя ему выплеснуться на ее задницу. — Возвращайся под него медленно, чтобы увидеть, как будет твоей спине, — сказал я, и она медленно отступила. Расстояние было и облегчением, и разочарованием одновременно. — Ты в порядке? — спросил я, когда она поморщилась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Просто немного жжет. Это не так уж плохо. Наверное, хорошо бы все это вычистить. Как ты думаешь, мне нужно снова забинтовываться?

Я пожал плечами и подошел ближе, тоже забираясь под воду. — Мы, вероятно, можем оставить это на сегодня. Может быть, просто забинтовать на ночь, на случай, если ты перевернешься на спину, когда будешь спать. Хотя, похоже, тебе больше нравится спать, приставая к своей подушке для тела.

— Заткнись, — рассмеялась она, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня, отчего вода скользнула по ее волосам. Я потянулся за шампунем и втер его в ее волосы, стараясь не обращать внимания на то, как ее глаза потяжелели, а соски затвердели на моей груди.

Она сполоснулась. Я подготовился. Я намылил ее столько, сколько она позволила, прежде чем смущенно отмахнуться от меня.

— Хорошо. Моя очередь, любительница купаться, — сказал я, отодвигая ее в сторону, чтобы я мог двигаться под струями.

Она отступила назад и выжала лишнюю воду из волос, потянувшись за полотенцем. — Да, мне все равно нужно попробовать этот крем, — сказала она, когда я повернулся лицом к воде.

Глава 11

Пенни

Сначала я думала, что мне все мерещится.

Я думала, что испуганное пробуждение, импровизированный осмотр и почти непреодолимое сексуальное напряжение, которое я чувствовала все время в душе, каким-то образом мешали моей голове.

Но я сильно моргнула и открыла глаза, чтобы посмотреть на его плечо, и, конечно же, я не ошиблась.

Может быть, другой человек и не заметил бы этого, если бы не смотрел по-настоящему.

Но это было обнаженное тело Дюка.

Это была татуировка.

Или это была татуировка в какой-то момент.

Она была искривлена, слегка, части ее полностью исчезли.

Она находилась в процессе удаления.

Но я могла это разобрать.

Любой узнал бы ее, когда увидел.

И все во мне содрогнулось при виде этого зрелища.

То, что Дюк навсегда нанес на свою кожу?

Да, это была свастика.

Глава 12

Дюк

Есть несколько интересных фактов об Арканзасе.

Это было место рождения Джонни Кэша (прим. перев.: американский певец и композитор-песенник, ключевая фигура в музыке кантри, является одним из самых влиятельных музыкантов XX века).

Штат птицы пересмешника (прим. перев.: The Mockingbird State — «штат пересмешника». Штат Флорида получил это прозвище по названию маленькой птички, обладающей способностью к звукоподражанию).

Сосна является официальным государственным деревом.

В нем более шестисот тысяч акров озер.

И здесь проживает больше групп хэйтеров, чем в любом другом штате страны.

Это было место, где я родился, в городке прямо за Гаррисоном. Почему я упоминаю Гаррисон, спросите вы? Да, это потому, что Гаррисон — это место, где директор Ку-клукс-клана по сей день держит свой главный офис. Это причудливое, типичное маленькое американское место, где вы также можете найти откровенно расистские рекламные щиты и людей, размахивающих флагами Конфедерации, как будто они все еще находятся в проклятой Гражданской войне.

Я родился первым из шести детей. Все до единого мы были светловолосыми и голубоглазыми. Это было главным образом потому, что так было задумано. Моя мать была блондинкой с голубыми глазами; мой отец был блондином с голубыми глазами. Как и их родители, их братья и сестры, все мои кузены.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В каком-то смысле селекция.

Я думаю, само собой разумеется, что моя семья все еще пребывала в заблуждении, что другие расы пытаются захватить страну и что, в свою очередь, белые должны поддерживать расовую чистоту, чтобы сохранить арийскую расу.

И если бы это было так же невежественно и глупо, как это, я, возможно, смог бы жить с тем, что это моя семья, мое наследие.