Навсегда осталась твоей - Джеки Эшенден

сияли золотые искорки. Он обхватил ее лицо ладонью, как сделал в своей спальне несколько месяцев назад, прижал большой палец к ее щеке, и Калиста наклонилась к нему, смакуя последнее прикосновение.

– Но сейчас я готов на тебе жениться, – прибавил он.

Ее горло сжималось, а сердце разрывалось.

– Зачем? – спросила она. – Я ничего не смогу тебе дать: ни политического влияния, ни денег, ни связей.

– Мне ничего от тебя не нужно. Мне нужна только ты. Ты обладаешь всем, что мне необходимо.

– Я просила тебя не привязываться ко мне, Ксеркс, – хрипло сказала она.

Он пожал плечами, словно это не имело значения:

– Я говорил тебе, что принц делает все, что хочет. И если захочет привязаться к тебе, то это сделает.

Она не нашлась что ответить и не стала с ним спорить. Она просто поцеловала его, стараясь скрыть свое настроение. Если Ксеркс что‑то и заметил, то ничего не сказал, а когда вместе вернулись в бальный зал для танца, он ни о чем ее не спрашивал. Он просто обнимал Калисту и решительно смотрел на нее, пока они танцевали.

Когда вечер подошел к концу, она решила, что ей не удастся незаметно ускользнуть. Но, видимо, король не зря пообещал, что поможет ей, потому что кто‑то из дворцовых служащих отвлек Ксеркса и увел его в сторону.

Калиста воспользовалась появившейся возможностью. Она тихо выскользнула из бального зала и увидела ожидающего ее королевского гвардейца. Не произнося ни слова, она пошла за ним по длинному коридору и через смежные комнаты.

Король ждал ее в кабинете, он был по‑прежнему в униформе.

– Ты приняла решение? – спокойно спросил он.

– Да. – Калиста вздернула подбородок, расправила плечи и отмахнулась от внезапной душевной боли. – Пожалуйста, увезите меня отсюда, ваше величество.

Глава 10

Ксеркс вошел в кабинет брата и хлопнул ладонями по его письменному столу.

– Где она? – в ярости спросил он. – Что ты с ней сделал?

Адонис бесстрастно оторвал взгляд от компьютера:

– С кем?

– Ты знаешь, о ком я говорю, – прорычал Ксеркс. – Калиста.

– С чего ты взял, что я знаю, где она?

– Потому что ее нет во дворце. Я перевернул здесь все вверх дном.

Он отошел от Калисты всего на пятнадцать минут из‑за какого‑то пустяка во дворцовом протоколе, а потом еще один служащий отвел его в сторону и заговорил с ним о состоянии канализационной системы Итеуса, которую требовалось срочно обновить. К тому времени, когда Ксеркс избавился от этого человека, прошло еще полчаса, и он захотел увидеться с Калистой.

Странный разговор с ней на террасе обеспокоил его, и ему не терпелось расспросить ее об этом.

Но он не мог ее найти. Ее не было ни в ее, ни в его спальне. А потом выяснилось, что Калисты вообще нет во дворце.

Учитывая уровень охраны, ее похищение посторонними силами было невозможно, а это означало, что ее похитил кто‑то во дворце.

Либо так, либо она сбежала сама. Но тогда ей потребовалась бы помощь.

Только один человек мог помочь ей так стремительно исчезнуть – король.

Ксеркс прервал разговор Адониса и Калисты перед вечеринкой, но она не стала ни о чем ему рассказывать.

Всю неделю после возвращения с побережья Ксеркс чувствовал, что с ней что‑то не так. Она была молчаливой и замкнутой, а он совершил ошибку, не общаясь с ней из‑за множества дел.

Адонис откинулся в кресле и уставился на него. Голубые глаза брата были ледяными, а выражение лица застывшим. Хотя иного выражения лица у короля Ксеркс никогда не видел. Адонис беспристрастно относился ко всему и очень напоминал своего отца.

– Какая разница, куда она ушла? – холодно спросил он.

Ксерксу захотелось врезать ему.

– Это важно, черт побери! Она моя невеста и мать моего ребенка!

– Следи за языком, – сказал Адонис. – Ты не в казарме.

Ксеркс грубо выругался:

– Что ты с ней сделал? Отвечай!

Его брат долго молчал, глядя на него. Когда‑то он был игривым мальчиком и заботливым старшим братом, но это было до того, как умерла их мать, а Ксенофонт превратился в жесткого и бесчувственного отца, который старался сделать из обоих своих сыновей собственную копию.

Ксеркс когда‑то хотел быть именно таким. Но, глядя сейчас на Адониса, на лед в его глазах и гранит в его сердце, он внезапно осознал, что не желает быть похожим на него. Он никогда этого не хотел.

Ему нужна страсть, которую он нашел в объятиях Калисты. Ксеркс хотел огня, который зажигал его сердце, когда он думал о ней.

– Я спросил ее, хочет ли она выйти за тебя замуж, – сказал Адонис через мгновение. – И она ответила, что не хочет, но у нее нет выбора. И я дал ей шанс.

Ксеркс дрожал от ярости.

– Что ты имеешь в виду: ты дал ей шанс? – выдохнул он.

– Я сказал ей, что она может прийти ко мне после вечеринки, и я помогу ей бежать. И она пришла.

Ксерксу показалось, что его с силой ударили в живот.

Калиста ушла. Без единого слова.

На террасе она попросила его не привязываться к ней. Ее поцелуй был особенно сладким. Получается, она прощалась с ним?

– А мой ребенок? – хрипло спросил Ксеркс. – Что будет с младенцем?

– Она сказала, что, если ты захочешь оставить ребенка у себя, она согласится. Она очень беспокоится о безопасности ребенка, его благополучие для нее превыше всего, независимо от ваших с ней проблем.

– Проблемы? – недоверчиво произнес Ксеркс. – Какие проблемы?

Адонис поднял бровь:

– Разве это не проблемы?

– Нет. – Он перегнулся через стол Адониса и пригвоздил брата к месту свирепым взглядом. – Я люблю ее, идиот ты этакий!

Наконец голубые глаза Адониса злобно сверкнули.

– Но она не любит тебя, – отрезал он, внезапно поднимаясь. – Я старался защитить тебя. Ты заслуживаешь большего, Ксеркс. Ты всегда этого заслуживал.

Ксеркс оттолкнулся от стола брата.

– Я не нуждаюсь в твоем покровительстве, – рявкнул он. – И меня не волнует твое мнение о том, чего я заслуживаю, а чего не заслуживаю. Скажи мне, где она?

– Она сама мне так сказала, – неумолимо продолжал Адонис. – Я спросил ее, любит ли она тебя, и она ответила, что не любит.

Нет, это ложь. Калиста испытывала к нему чувства, он знал это наверняка. Он помнил, как она прикасалась к его шрамам, как целовала его.

Почему же она солгала и ушла?

Да потому, что сам он не думал о любви. Говорил ей только о королевской судьбе, предназначении и цели.

– Ладно, – отрезал Ксеркс,