Тепло наших сердец - Нора Робертс

Я слышу, как они называют имена, которые мне почему-то знакомы. Я слежу за их взглядами. Вдалеке, в тени дерева, изящные ветви которого склонились к земле под тяжестью ярких плодов, в страстном объятии застыла влюбленная пара.

Мужчина высокий, суровый и сильный — я чувствовала, что эта сила, если ее разбудить, будет ужасна. Женщина красивая и очень изящная. Но и в ней чувствуется нечто большее, чем видно на первый взгляд.

Они без памяти влюблены. Их желание, их страсть пульсируют внутри меня, словно открытая рана.

Неужели любовь причиняет боль?

Девушки вздыхают. Мечтают. Надеются. Когда-нибудь они тоже так полюбят — страсть и романтика, страх и радость сольются в одно всепоглощающее чувство. Они узнают вкус губ возлюбленного, затрепещут от его прикосновений.

Когда-нибудь.

Мы заворожены этим страстным объятием, охвачены желанием испытать такое же чувство, поглощены мечтами.

Небо темнеет. Краски меркнут. Поднимается ветер. Холодный ветер, превращающийся в вихрь. Я слышу его оглушающий рев. Он срывает с ветвей цветы, и их лепестки летят, словно разноцветные пули.

Теперь я боюсь. Страх охватывает меня еще до того, как я вижу гибкое черное тело змеи, ползущей по серебристым плиткам, и выскользнувшую из-за деревьев черную фигуру со стеклянной шкатулкой в высоко поднятых руках.

Раздается громовой голос. Я зажимаю уши руками, чтобы не слышать его, но слова звучат у меня в голове.

Запомните этот день и этот час торжества моей силы. Смертные души трех принцесс навеки станут моими. Их тела спят вечным сном, их души заперты в стекле. Чары не рассеются, пока не будут найдены три ключа, повернуть которые могут лишь руки смертных. Срок — три тысячи лет. Мгновением больше, и души сгорят.

Это испытание для смертных — пусть покажут, на что они способны. Я запираю замки, создаю ключи и вручаю их судьбе.

Ветер стихает, воздух снова становится неподвижным. На залитых солнцем плитах лежат, взявшись за руки, три девушки. Их глаза закрыты, будто во сне. Три части целого.

Рядом с ними стоит шкатулка. Грани прозрачных стенок окантованы свинцом, три замка сияют золотом. Внутри мечутся три теплых синих огонька, словно бьющиеся о стекло мотыльки.

Рядом лежат три ключа.

При виде их я начинаю плакать.

Открывая дверь Зое, Мэлори все еще не могла унять дрожь.

— Я приехала, как только смогла. Нужно было забрать Саймона из школы. По телефону мне показалось, что у тебя расстроенный голос. Что…

— Дана еще не пришла. Не хотелось бы возвращаться к этому дважды. Я сварила кофе.

— Отлично. — Зоя положила руку на плечо Мэлори и заставила ее сесть в кресло. — Я принесу. Похоже, ты еще не пришла в себя. Кухня там?

— Да. — Мэлори с облегчением откинулась на спинку кресла и стала тереть лицо ладонями.

— Расскажешь, как прошло свидание с Флинном?

— Что? А-а. Хорошо. Превосходно. — Она опустила руки и с удивлением посмотрела на них, как на чужие. — Без собаки он производит впечатление почти нормального человека. Это, наверное, Дана.

— Сиди, я открою. — Зоя остановила Мэлори, не дав ей встать с кресла, и выскочила из кухни.

— Ну, что у вас за пожар? — с порога поинтересовалась Дана и тут же принюхалась. — Кофе. Только не заставляйте меня выпрашивать его.

— Сейчас принесу. Посиди с Мэлори, — вполголоса сказала Зоя.

Дана с размаху опустилась в кресло, поджала губы и смерила Мэлори долгим, внимательным взглядом.

— Выглядишь ужасно.

— Премного благодарна.

— Только не жди объятий и поцелуев, когда поднимаешь меня с постели и требуешь, чтобы через двадцать минут я была здесь. Я выпила всего одну чашку кофе… Кроме того, полезно осознавать, что после сна у нас далеко не идеальный вид. Что стряслось?

Мэлори посмотрела на Зою, которая вернулась, неся на подносе три большие белые чашки кофе.

— Мне приснился сон.

— Мне тоже. Кажется, там фигурировал Спайк из «Баффи — истребительницы вампиров»[19] и огромный чан горького шоколада, а потом позвонила ты и все испортила.

— Дана! — Зоя укоризненно покачала головой и присела на подлокотник кресла Мэлори. — Это был кошмар?

— Нет. Хотя… Нет. Проснувшись, я сразу все записала. — Мэлори встала и взяла со стола листы бумаги. — Никогда в жизни не видела такого подробного сна. По крайней мере, так хорошо не помнила все детали, когда просыпалась. Я записала, чтобы ничего не забыть, хотя и так вовек не забуду. В любом случае лучше прочтите сами.

Она протянула распечатанные страницы, взяла чашку и расположилась у двери во двор.

«Будет еще один чудесный день», — подумала Мэлори.

Еще один чудесный день в конце лета, с безоблачным небом и теплым ветерком. Люди пойдут по улицам, наслаждаясь погодой и спеша по делам. Обычные, каждодневные заботы в обычном, нормальном мире.

А ей уже никогда не забыть вой того ужасного ветра, внезапное ощущение жестокого холода.

— Уф! Теперь понятно, почему это тебя так потрясло. — Дана отложила листки. — Откуда взялся сон, гадать не приходится. Флинн мне сказал, что вчера вы ездили еще раз взглянуть на картину. Это полотно не выходит у тебя из головы, и подсознание повело тебя в Ворриорз-Пик.

— Жуть… — Дочитав последние фразы, Зоя встала. Она подошла к Мэлори и погладила ее плечи. — Неудивительно, что ты так расстроилась. Правильно сделала, что позвала нас.

— Это не просто сон. Я была там. — Мэлори грела руки чашкой с кофе. — Я вошла в эту картину.

— Эй, милая! Притормози. — Дана подняла ладонь. — Ты просто растерялась, и все. Сильный, яркий сон действительно способен… затянуть.

— Я и не надеялась, что вы мне поверите, но все равно скажу то, о чем все время думаю с тех пор, как проснулась.

Мэлори вспомнила, как очнулась, трясясь от холода, а жуткий вой ветра все еще звучал у нее в ушах.

— Я была там. Чувствовала аромат цветов, ощущала тепло. Потом холод и ветер. Я слышала, как они кричат. — Мэлори закрыла глаза, сражаясь с новым приступом паники.

Она не могла забыть этот крик.

— И я почувствовала напряжение в воздухе, словно давление. Когда я проснулась, в ушах еще гудело. Они говорили на гэльском, но я их понимала. Разве так бывает?

— Ты просто подумала…

— Нет! — Мэлори яростно тряхнула головой и повернулась к Зое. — Я понимала. Когда налетела буря и все вокруг смешалось, они звали отца. Ши атэйр синн! Утром я посмотрела, что это значит. «Отец, помоги нам!» И я понимала принцесс. Как это могло случиться?