Веление сердец - Лаура Торн

– Произошло чудо? – спросил лорд Артур с легкой насмешкой.

Леди Элизабет кивнула и поцеловала его в щеку.

– Совершенно верно, мой дорогой, чудо.

В тот же миг они услышали, что кто-то стучит молоточком в дверь. Лорд Артур поднял брови.

– Мы ожидаем кого-нибудь? – спросил он.

– Никого, насколько я знаю, – ответила его жена и послала Маргарет открыть дверь.

Чуть позже Маргарет доложила о сэре Болдуине Гумберте.

Лорд Артур вздохнул и бросил вопросительный взгляд на Катрин. Ему потребовалось некоторое время, чтобы наконец дать указание прислуге впустить своего будущего зятя. В скромной черной одежде, важный, с серьезным и торжественным лицом, сэр Болдуин неторопливо вошел в зал. Он бросил неодобрительный взгляд на остатки кушаний и заявил, после того как приветствовал хозяев:

– Ну, как я вижу, вы милостью Божьей неплохо едите, жаркое, вино, пирожные в моем доме бывают только по самым большим праздникам.

Лорд Артур кивнул.

– Я знаю, сэр Болдуин, но сегодня нам есть, что праздновать: наша дочь Катрин смогла подняться с постели. Пожалуйста, садитесь и выпейте с нами за ее здоровье.

Сэр Болдуин взглянул на Катрин. К его удивлению, ее глаза сегодня не светились гневом и ненавистью, наоборот, все ее лицо выражало громадное безразличие.

– Ну, если так, – ответил сэр Болдуин и позволил налить себе стакан вина, не отказавшись также от рисовой каши и пирожных.

Он положил себе на тарелку так много еды, что трое портняжек могли досыта наесться ею, жевал с набитым ртом и пил стакан за стаканом, в конце он вытер рукавом камзола свои постоянно влажные губы и улыбнулся Катрин.

– Меня радует, моя дорогая, что вы чувствуете себя лучше, наконец наступило время назначить день нашего обручения. Я желаю, как можно быстрее приветствовать вас в моем замке.

– Вы имеете в виду в замке Арденов, – возразила Катрин. Черты ее лица по-прежнему ничего не выражали, в глазах ничего не горело, в них показалось лишь легкое презрение, однако именно презрения сэр Болдуин и не мог перенести.

Гнев окрасил его щеки.

– Замка Арденов больше нет, это мой замок, я получил его честным путем. Сейчас уже никого из Арденов больше не существует, а следовательно, не осталось никого, кто мог бы предъявить мне какие-либо претензии. Вам, моя дорогая Катрин, лучше сразу привыкнуть, что теперь это замок Гумбертов и навсегда таковым останется.

– Как это так? – спросила Катрин и резко выпрямилась. Леди Элизабет тут же успокаивающе коснулась ее руки, а лорд Артур снова высоко поднял брови. – Как это так, почему Арденов больше нет? Разве вы забыли Кассиана?

– А, этот, – сэр Болдуин отмахнулся и сделал большой глоток вина. – Я думаю, что его можно уже и не считать. В Лондоне все еще свирепствует чума, умерло уже более 10 000 человек. Большинство умерших из госпиталей для бедных и жалких домишек бедноты. Он, скорее всего, давно уже лежит перед городскими воротами в обществе обезглавленных, повешенных и умерших от чумы в яме, посыпанной толстым слоем извести.

Сэр Болдуин с подчеркнутым наслаждением сделал еще один глоток, делая вид, что не замечает жалящих взглядов Катрин. Леди Элизабет шумно вздохнула. Лорд Артур же сказал:

– Вы, сэр Болдуин, приняты в этом доме потому, что вы женитесь на моей дочери, однако я не потерплю, чтобы за моим столом плохо говорили о других людях, и я также не потерплю, чтобы здесь кого-либо обижали, обдумывайте лучше ваши слова.

– Зачем так кипятиться, милорд? – разыграл невинность Болдуин. – Разве в ваших кругах принято скрывать свои мысли от родственников? Я ни о ком ничего плохого не говорю, но назовем факты своими именами: лорды фон Арден были предателями отечества, они повинны в государственной измене, и это только справедливо, что их род теперь вымер.

Лорд Артур, боявшийся нового ухудшения здоровья Катрин, с большим трудом сдержался от возражений. Его рука инстинктивно искала кинжал у пояса, когда он спросил:

– Вы своими глазами видели труп Кассиана, держали в руках свидетельство о его смерти, почему вы так уверены, что молодой лорд Арден стал жертвой чумы?

Голос лорда Артура звучал холодно и резко, каждый, кто его знал, понимал, что такой тон не предвещает ничего хорошего.

Только на сэра Болдуина это не произвело ни малейшего впечатления. Он издевательски ухмыльнулся.

– Зачем требуются доказательства? Никто из попавших в такое время в госпиталь для бедных не выходит оттуда на собственных ногах. Однако я пришел не для того, чтобы разговаривать об этом предателе, а для того, чтобы договориться о сроке обручения.

Он потер себе руки и был очень доволен тем, что Катрин была готова кинуться на него и расцарапать ему лицо.

– Вы ничего не знаете, – выдохнула она, но Элизабет положила руку на ее плечо, призывая к молчанию.

– Я боюсь, – обратилась она затем к сэру Болдуину, – что Катрин потребуется еще некоторое время, чтобы полностью выздороветь, кроме того, в последние месяцы она так сильно потеряла в весе, что необходимо заказать ей новые платья у портного в Ноттингеме. Помолвка, сэр Болдуин, – большое событие в жизни каждой молодой женщины, требуется время, чтобы все подготовить.

– Гм, – вырвалось у сэра Болдуина, и он по-хозяйски положил руки на стол, как будто он каждый день сидел здесь. Нет, подобный жест не имел ничего общего с манерами, которые гость должен проявлять по отношению к хозяевам. – Насколько я, знаю, ваша дочь Катрин больше не девственница, не так ли? В подобном случае, думаю я, не пристало ей праздновать помолвку, а затем и свадьбу в белом платье. Вы знаете, что я великодушен и не настаиваю на том, чтобы Катрин шла в церковь с соломенным венком гулящей женщины на голове, я настолько великодушен, что даже готов отказаться от посыпанного пеплом мешка. Однако я считаю, что для подобного дня самой подходящей одеждой было бы скромное серое платье из простого материала без всяких вышивок и украшений. Ей также следует надеть капор, чтобы прикрыть свою грешную голову. За таким платьем не надо ехать к портному в Ноттингем, я уверен, миледи, что в вашем доме найдется служанка, которая умеет обращаться с ниткой и иголкой.

Катрин вскочила. Ее глаза сверкали, маленькие ручки сжались в кулаки.

– Я не боюсь бедной одежды, – прошипела она. – Вы знаете это лучше, чем кто-либо другой, однако я не позволю меня унижать, особенно вам, сэр Болдуин. В каком платье я явлюсь на мою собственную, пусть даже нежеланную помолвку – это мое личное дело. Если вам это не подходит, тогда ищете себе другую.

– Тихо! Тихо, девочка, садись. – Слова лорда Артура прозвучали строго, но те, с которыми он позже обратился к сэру Болдуину, были не менее строгими. – До дня своей свадьбы Катрин подчиняется мне, именно я определяю, в чем она явится на помолвку, а я передаю решение этого вопроса ей. Катрин подберет платье, соответствующее случаю. Если вам это не подходит, сэр Болдуин, тогда пишите письмо Ричарду Кромвелю, новому лорду-протектору Англии, и жалуйтесь ему. Здесь, в этом доме, хозяином все-таки являюсь я.