ЧЕРНОБЫЛЬ - Юрий Щербак

В Бориспольском аэропорту нас уже ждал самолет Был начальник аэропорта Поливанов. Мы выехали на поле, чтоб подъехать к самолету прямо ведь ребята все в пижамах, а это апрель, не жарко. Проехали через ворота, на поле, а за нами "рафик" желтый дует, ругается, что без разрешения выехали. Мы сначала не к тому самолету вообще подъехали. "Рафик" нас провел.

И еще такой эпизод. Сидим мы с Поливановым уютно, куча телефонов ВЧ, оформляем документы на перевозку больных. Я дал им расписку от имени Чернобыльской атомной станции, гарантийное письмо, что станция заплатит за полет, - это был ТУ-154. Входит миловидная женщина, кофе предлагает. А глаза у нее как у Иисуса Христа, она, видать, уже знает, в чем дело. Смотрит на меня как на выходца из Дантова ада. Шли уже вторые сутки, я не спавши, устал зверски… Приносит кофе. Такая маленькая чашечка. Я эту пиндюрочку выпил одним залпом. Приносит вторую. Кофе чудный. Мы все дела порешали, я встаю, а она говорит: "С вас пятьдесят шесть копеек". Я смотрю на нее - ничего не понимаю. Она говорит: "Извините, у нас за деньги эти вещи делаются". Я был настолько отрешен от денег, от всего этого… Словно из другого мира приехал.

Снова помыли мы автобусы, приняли душ - и на Припять. Выехали из Борисполя где-то в шестнадцать ноль-ноль. По дороге уже встретили автобусы…

Припятчан вывозили.

Приехали в Припять - уже пустой город".

Было это 27 апреля 1986 года, в воскресенье.

Л. Ковалевская:

"Я жила в третьем микрорайоне. У меня часто бессонница, я пила снотворное. Двадцать пятого апреля, в пятницу, я как раз закончила поэму "Паганини". Три месяца я сидела над ней каждую ночь. И в эту ночь решила отдохнуть. Выпила снотворное. Ну, и уснула мертвым сном. Взрывов не слышала. А у нас когда выхлопы, то слышно. Даже окна дребезжат. Мама утром говорит: "То ли на станции что-то грохотало, то ли реактивные самолеты летали всю ночь". Не придала я этому значения. Суббота как раз. Собираюсь идти на заседание литобъединения. Я раньше им руководила, "Прометей" оно называется. Туда ходили и энергетики с атомной, и строители… Выхожу на улицу, смотрю - все дороги залиты водой и таким белым раствором, все белое, в пене, все обочины. А я знаю, что когда аварийный выхлоп, обычно моют город. Так у нас уже было…

Сердце как-то нехорошо екнуло. Иду дальше. Смотрю - там милиционер, там милиционер - никогда столько милиции в городе я не видела. Они ничего не делают, но сидят у объектов - почта, Дворец культуры, ГПТУ. Как военное положение. Это сразу резануло. А люди гуляют, везде детки, такая жара стояла. Люди на пляж едут, на дачи, на рыбалку, многие уже на дачах были, сидели на речке, возле пруда-охладителя - это такое искусственное водохранилище возле АЭС… Я не дошла до литобъединения. Яна, дочь моя, в школу ушла. Я вернулась домой и говорю: "Мама, не знаю, что случилось, но ты не выпускай Наташу - племянницу, а Яна придет со школы - посади сразу дома". А форточки не сказала закрыть. Не "дотямила" ("дотямити" по-украински - понять, уразуметь.- Ю. Щ.). Жара такая. Говорю: "И сама не выходи, и девочек не выпускай сегодня". - "Да что случилось?" - говорит. "Ничего не знаю, я так чувствую". Пошла снова туда, на площадь центральную. И с площади хорошо был виден реактор, видно, что горит и что разворочена стена. Пламя было над дыркой. Труба вот эта, что между третьим и четвертым блоками, была раскалена, такое впечатление огненного столба. Пламя так не может стоять - не колыхаясь, а тут огненный столб стоит. Или это пламя из отверстия - не знаю.

Весь день мы ничего не знали, нигде никто ничего не говорил. Ну, пожар. Но про радиацию - что идет излучение радиоактивное - не было сказано.

И Яна пришла из школы и говорит: "Мама, была физзарядка почти целый час на улице". Безумие…"

Анелия Романовна Перковская, секретарь Припятского горкома комсомола:

"Уже с утра в горком приходили ребята и предлагали помощь. Но мы сами не знали, что делать. Информации не было никакой. Поползли слухи…

Потушили пожар. Но что с реактором?

Даже велись споры по поводу того - вскрыт реактор или нет Никто не верил, что реактор вскрыт. Мы разговаривали с ребятами, которые изучали эти реакторы. Ведь реактор сам по себе задуман так хорошо, что даже если бы вы хотели его взорвать, то не смогли бы этого сделать. Поэтому трудно было поверить, что он вскрыт".

Юрий Витальевич Добренко, инструктор Припятского горкома комсомола:

"Рядом со мной, в общежитии завода "Юпитер", жил врач, Валентин Белоконь. Работал на "Скорой помощи", Я с ним ходил на рыбалку, он хороший парень. Когда случилась эта авария, он дежурил, а потом приехал в общежитие, раздетый, в одном белом халате, - приехал часов в шесть утра, перебудил в блоке соседей, раздал йод, таблетки. Говорит: "Примите на всякий случай". И тут приехала за ним "скорая помощь" и его забрали. Меня разбудить не успел. Все это мне утром рассказали.

Весь день у нас в горкоме была какая-то неопределенность. Но после шести вечера мы все снова собрались - появилась конкретная задача…"

А. Перковская:

"Часам к четырем дня в субботу, двадцать шестого апреля, начали съезжаться члены Правительственной комиссии. Возникла идея - грузить песок на вертолеты и засыпать реактор песком. Чья это идея была - не могу сказать. Там шли дебаты очень долго. Нужен свинец - не нужен? Борная кислота нужна - не нужна? Песок нужен - не нужен? Команды очень быстро поступали, отменялись. Понятно, ведь подобной ситуации прежде не было. Надо было искать что-то принципиально новое.

Наконец решили грузить песок. У нас есть кафе "Припять", возле речного вокзала. Там намывали песок для шестого и седьмого микрорайонов. Песок отборный, чистый, без примесей. Грузили песок в мешки. У нас много командированных в городе было. Прибежали ребята из Ивано-Франковска. И говорят: "Нужен агитатор!" Это прямо по-военному прозвучало. "Нужен агитатор, там уже ребята выдыхаются". Ребята там уже долго работали…

Нужны были веревки, чтобы завязывать эти мешки. Они закончились. Я помню - мы взяли красный материал, кумач, который у нас лежал к праздникам, и начали полосовать его…"

Ю. Добренко:

"Так вот, вечером мы все собрались в горкоме, и мне было дано первое задание: в район кафе "Припять" привозили лопаты, надо пойти и получить эти лопаты, порядка ста пятидесяти штук, а другие наши ребята пошли по общежитиям собирать молодежь. Молодежь пришла. Часов в одиннадцать вечера приехала грузовая машина с пустыми мешками, и мы пошли насыпать в мешки песок.

Одним из первых пришел Сережа Уманский, секретарь комсомольской организации Припятского монтажного управления. Он работал без дозиметра, без ничего, ему дали, как сейчас помню, белый костюм, и он ночью работал, потом отпустили его поспать, а утром я его опять увидел в горкоме комсомола: "Что, Сережа?" - "Да, - говорит, - работаю, мешки насыпаем".