11 интимных вопросов. Секс большого города - Шекия Абдуллаева

Возвращаемся к стратегии № 1. Желанный товарищ, не отвечающий взаимностью, подходит время от времени к тоскующей по нему даме — по делу или так… Почему бы, в таком случае, не отвернуться: «Фу, какой дурак пришел!» (разумеется, в зависимости от уровня IQ этого мужчины форма подобного «отворота» сильно варьирует).

Этот неожиданный отказ способен вызвать интерес («ориентировочный рефлекс», по И. П. Павлову): «Я ни о чем и не просил, а мне отказали. Интересненько…» И далее с большой вероятностью последует осада. Но осаждающий, учитывая слабость тылов «сопротивляющейся стороны», очень быстро возьмет эту крепость. Поскольку же интрига с самого начала строилась исключительно на изгибах и вывертах, то интерес объекта, скорее всего, угаснет столь же быстро, как и возник.

Стратегия № 2 — страдательно-сочувственная — тоже из песни: «Милый мой, хороший, догадайся сам». Тут нужно ходить с немного трагическим видом, угождать, заставить проникнуться доверием. И вполне есть шанс добиться этого мужчины, взять его, так сказать, измором — не мытьем, так катаньем, закрывая бреши эмоционального вакуума и затем отдаваясь страстно. Но и тут, конечно, есть проблема. Дело в том, что в подобной ситуации его мотивацией обратить внимание на нашу героиню станет жалость, или сочувствие, или пресловутое «вечер свободен, а коротать не с кем».

В этом случае женщина вступает в отношения в статусе заведомо ущербного персонажа. И в каком-то смысле должна быть даже благодарна за то, что ее вообще взяли пару раз прокатиться в лодке любви. Но тут подводный камень — стоит мужчине подобрать нашу героиню, как начнет происходить следующее: она захочет потянуть на себя одеялко (даром она, что ли, старалась?), сказать ему, что она тут тоже присутствует и не «тварь дрожащая», а потому — «право имеет». Тут человек и впрямь удивится, потому что взял несчастную (она же была с трагическим видом) в буквальном смысле этого слова — из сострадания, оказывая гуманитарную помощь. И при таком заходе уж точно на ее последующие притязания, какие бы то ни было, никак не рассчитывал.

— Что-то подозрительны мне твои варианты. А есть еще какой-нибудь способ кроме этих двух?

— Да. Но это будет неожиданно.

— Спасибо, что предупредил. Я готова.

— Итак, женщина поняла, что влюбилась. Она перед выбором: или стать шелком, который вьется вокруг этого божественного Аполлона, или вызвать его на дуэль, потому что сердце у нее заходится и жарко бьется, а он — подлец и сволочь — холоден и бесстрастен.

…

И еще дурак! Потому что только настоящий идиот не может понять, какое счастье на него свалилось.

Но я не перебиваю Курпатова — он, наверное, слышал эту реплику уже не один раз.

— Так вот, она перед выбором и… нельзя допустить ни того ни другого! Сказать себе: «Стоп, мамаша, смотрим правде в глаза! Во-первых, это ты влюбилась, а не он. Во-вторых, это тебе надо, а не ему. Более того, это ему совершенно ни к черту». Конечно, сложно признаться в этом себе самой, потому что все женщины живут с этой великой жертвенной мечтой — осчастливить мужчину своей любовью. Иногда это, правда, и у мужчин случается, но значительно реже.

Вот, откровенно говоря, мне именно так и кажется, что моя любовь — это Ему настоящее счастье. Потому что как можно меня не любить? Я даже переживаю, что где-то ходит Он и не знает, что упускает потрясающую возможность полюбить меня и стать моим любимым.

Если честно, то в моей жизни случился однажды такой печальный опыт: я любила больше, чем он. И два года надеялась, что все получится. Потому как «он что — слепой и не видит, какое ему тут счастье?!»

Мне кажется, я очень старалась, но он меня разочаровал — упустил праздник своей жизни.

— Существует в подсознании человека такая иллюзия, что его чувства — это кому-то огромный подарок, — в очередной раз доктор словно читает мои мысли. — К тому же, надо заметить, того «некто», которого мы хотим осчастливить своим подарком, в реальности не существует: мы же его придумали таким — от «А» до «Я». Это воображаемая конструкция — образ, который нам удобно любить.

«В-третьих, — я возвращаюсь к внутреннему монологу влюбленной женщины с самой собой, — моему объекту мои чувства «до лампочки» и «по барабану»». Ну и напоследок, вдогоночку, она честно и строго говорит себе: «В общем, мамаша, сейчас ты будешь вести себя как круглая дура!»

Следовательно, берем большой трактор, цепляем к нему нашу машину, затопшую в любовной гати. И пусть этот трактор волочет нас от нашего героя. Потому как движение к нему сейчас равносильно фатальному фиаско нашего стратегического плана. Надо отъехать! Любыми способами! Титаническими усилиями и каленым железом. Загрузить себя работой, улететь в командировку, поехать к бабушке на дачу копать картошку — и желательно, чтобы эта дача находилась на целине.

Там, в ссылке, снова возникнет альтернатива — провести ли это время в мечтах о нем или — в страданиях по себе. И снова не годится ни то ни другое. Время надо потратить в работе над собой.

Итак, предстоит признать несколько очевидных вещей. Пункт первый: «Я нахожусь в состоянии болезненного сумасшествия — естественного, приятного, замечательного, но безумия». Пункт второй: «Можно, конечно, исхитриться и уложить его в койку каким-нибудь немыслимым способом, но…» Пункт третий: «То, каким он мне кажется, и то, каков он на самом деле, — это две разные вещи». Почему? Смотри пункт один — про безумие. Значит, нужно сделать этот любимый образ максимально объективным, без ретуши и приписок, а главное — в фокусе. Наконец, пункт номер четыре: «У меня никогда не будет того будущего с ним, о котором я мечтаю. Будущее с ним, может, и состоится, но совершенно другое».

После этого задача состоит в том, чтобы справиться с собственным чувством, привести его в причесанное состояние, убрать всю экзальтацию и всю очарованность и зачарованность своей влюбленностью: «Если он поймет, как я его люблю, он растает тут же!» А-ха… Три раза.

— «Никто не любит вас, как я люблю, никто, как я, любить не сможет…» — напеваю я. — Очень люблю этот романс, красиво и так трогательно, и очень про нас, про теток.

…

Хорошо, что мы сидим дома: я могу в полный голос спеть отрывок из романса. В ресторане пришлось бы нашептывать, и не получилось бы так красиво. Кстати, это такая очень женская фантазия: спеть Ему и все в этой песне про свои чувства рассказать. Но, по-моему, мужчинам не сильно нравится, когда мы поем.

Вот я редко пою — друзья категорически запрещают мне это делать. Один из них все время повторяет сомнительную цитату: «Хорошая музыка, — сказал Незнайка, — громкая!»

Ну ничего, у меня в планах уроки вокала: я их всех еще удивлю.

— Да, да, — торопится согласиться со мной Курпатов — наверное, чтобы я поскорее перестала петь. — «Когда она на сцене пела, Париж в восторге был от ней…» В общем, вся эта очарованность и зачарованность — ужас! Поэтому убираем экзальтацию и начинаем восстанавливать образ человека, в которого влюбились. Первым делом принимаем за данность, что у него, как и у любого другого человека, есть недостатки, а есть и достоинства. Причем недостатки — это именно недостатки, а не «просто он немного любит выпить, но когда он влюбится в меня и поймет, как я его люблю, то бросит немедленно». Да, вот этого всего не надо. И вот так, шаг за шагом, возвращаемся к будничной реальности. Вернулись? И можно ехать домой из ссылки.

Оказавшись дома, начинаем строить с ним отношения, причем со всей той огромной внутренней силой, которая в нас наличествует, со всей той внутренней симпатией, которая и есть любовь, очищенная от истерии. Без всякой идеализации, розовых очков и шапкозакидательства — трезво, без щенячьего восторга. Акцентируясь в отношениях с ним на его достоинствах, поддерживая и одобряя их — восхищением, радостью, благодарностью. И тут же демонстрируя ему, что хотя его недостатки и преодолимы потенциально, но вовсе не что-то незаметное и незначительное, что пройдет само собой.

— Андрюша, я это не поняла. Объясни, пожалуйста, на примерах. Потому что если ему вообще моя любовь не особо нужна, то зачем ему эти мои указания на его недостатки?..

— Шекия, очень важное замечание: все мои рекомендации — только для того, чтобы не сделать ситуацию хуже, не испортить все окончательно. Гарантий, что после этого твоя любовь завершится счастливым, долгим и во всех смыслах замечательным браком, доктор не дает. Но он точно гарантирует, что если вы не сделаете так, как мы сейчас договорились, то несчастная любовь закончится или истерическими эмоциональными совокуплениями, или критически-занудным браком с полным взаимным неприятием друг друга. Впрочем, и на то и на другое только процентов двадцать, а остальные восемьдесят — это вообще в пропасть: ничего не будет, кроме мокрой от слез подушки.