Пограничная река. (Тетралогия) - Артем Каменистый

На этот раз Монах отвечать не спешил и обратился к командирам:

– Как, по-вашему, стоит всерьез обсуждать предложение этого проходимца?

Круг решительно кивнул:

– Если для победы мне придется черта в союзники взять, я возьму без угрызений совести.

Серго кивнул:

– Монах, он прав. Мы и без фраков хайтов выдавить не можем. Многовато их для нас.

Дубин, покосившись на рыцаря, тихо произнес:

– Многие наши ребята недовольны будут. Да и кшаргам восточники не по душе. Но, думаю, выбирая между хайтами и восточниками, все выберут хайтов.

Монах, чуть подумав, кивнул:

– Хорошо. Скажи ему, что мы не против совместных действий. Но для этого нам надо переговорить с их вождем. Мы должны получить назад угнанных жителей, и нам понадобится компенсация за разгром нескольких поселений.

Дюраг, выслушав перевод, ответил быстро:

– Да, это надо говорить вождям. Я не могу ничего обещать. И вождь у нас тоже не один – четыре королевства послали своих воинов в этот поход. Если ваш черный вождь передумал знакомить кол с моей задницей, пусть прикажет вернуть мне оружие и посадить на коня. Уже к полудню тогда сумеет поговорить с нашими вождями – мы стоим не так далеко отсюда.

Кабан, накачанный наркотическим маковым отваром, храпел как тяжелый бульдозер. Даже когда сестренка Литали уселась ему на ноги, не сбился с ноты – продолжал храпеть в том же ритме. Сама Литали разместилась на табурете и, как и младшая сестра, разинув рот, следила за руками землянина.

Ладони Макса за последний год загрубели серьезно – работать им приходилось не в тепличных условиях. Кожа ороговела, загорела до черноты, ногти исцарапало, суставы трещали при попытке сжать кулаки. Но это ему не особо мешало – вот уже полчаса охотник развлекал восточниц примитивными фокусами. Для этих детей леса, не избалованных цивилизацией, и храп Кабана мог за музыку сойти, а проделки чернявого землянина и вовсе можно назвать грандиозным шоу.

«Вытащив» из уха девочки свинцовую картечину, Макс сжал ее в кулаке, дунул на костяшки пальцев, раскрыл ладонь – продемонстрировал, что она пустая. Зрительницы дружно охнули, а младшая от избытка эмоций начала грызть ногти, за что схлопотала шлепок от старшей:

– Отец увидит, что опять ногти грызла, отрежет тебе все пальцы сапожным ножом. И никто тебя потом без пальцев замуж не возьмет!

Скрипнули деревянные петли, в каморку заглянул Гена:

– Макс, пошли на стену, похоже, хайты что-то замышляют. Плохое замышляют.

– Да уж понятно, что хорошее не замыслят…

Улыбнувшись Литали, охотник пошел за комендантом.

Проливной дождь прошел так же внезапно, как и начался, – теперь на улице лишь нудно моросило. Двор превратился в исполинскую лужу – вода неохотно просачивалась через щели у ворот, не в силах уже впитываться в землю. Похоже, за конец ночи и утро выпало сантиметров пять осадков, а скорее всего, больше. Таким темпом Измаил вскоре в бассейн превратится.

По тропинке, выложенной камнями, добрались до лестницы, избежав знакомства с грязью. На верхней площадке башни, несмотря на дождь, было многолюдно – с десяток защитников с тревогой вглядывались в даль. Макс, протиснувшись к бортику, пригляделся туда же. Вроде бы обычная картина – хайты занимаются своими делами в лагере и вокруг него. Только вот дела их сместились ближе к крепости – сотни четыре врагов таскали доски, брус и бревна, что-то мастерили. Что-то большое…

– Чего это они там делают? – ни к кому не обращаясь, спросил Гена.

– На таран вроде бы непохоже, – неуверенно ответил кто-то из воинов.

– И камни вон таскают от обрыва, – добавил второй, указывая влево.

Посмотрев в том направлении, Макс увидел, что по реке снуют плоты, лодки и одинокий баркас, захваченный врагами у причала. На противоположном берегу в обрыве выходили каменные пласты, оттуда хайты перетаскивали глыбы на свой берег.

Еще раз оценив масштабы строительства, Макс, указав на реку, заявил:

– Снаряды заготавливают.

– Какие снаряды? – не понял Гена.

– Простые… Метательные машины они сооружают. Как доделают, начнут нас обстреливать. Развалят башни и стены, потом сметут.

– Блин! И что делать?!

– А ничего. Будем пока что на это смотреть. Добить до них не сможем, а на вылазку не хватит сил. Будем ждать… ждать и надеяться…

Глава 24

Переговоры командования двух армий больше всего походили на случайную встречу воровских шаек. Со стороны землян были Монах и Дубин, спины им прикрывали двенадцать гвардейцев с арбалетами и мушкетами на изготовку. От восточников помимо Дюрага прибыли четыре суровых рыцаря – очевидно, командующие от каждого королевства. Все как близнецы – немолодые, кряжистые, с физиономиями видавших виды мужиков. Латы добротные, оружия у каждого целый арсенал. Позади ненавязчиво маячили восемь всадников попроще – копья и пики те держали на изготовку.

Не слишком похоже на встречу старых друзей.

Дюраг степенно представил четверку:

– Герцог Октус – королевство Леносутас; герцог Валкон – королевство Принтас; герцог Ерииш – королевство Пакатус; барон Церпен – королевство Катус.

Герцог Октус, подав коня на шаг вперед, резко произнес:

– Общее командование над нашей армией сегодня на мне. Не знаю, кто из вас главнее, спрошу прямо: вы уже обдумали наши слова?

– Да, – кивнул Дубин. – Но, пока не будут освобождены угнанные жители и не дадут компенсацию за пять разграбленных поселений, никакого союза не будет.

– Проклятье! Я уже велел собрать всех, кого удастся найти. И велел выпороть самых прытких ублюдков, посмевших заняться грабежами. Но будь прокляты все силы тьмы: что за компенсацию вам еще надо?

– Пятьдесят лошадей. Мы решили, что этого будет достаточно – по десять за каждую деревню. Это, конечно, мелочь. Просто не хотим сильно грабить будущего союзника.

– Да вы еще все наши мечи попросите, то же самое будет! Лошади в походе нам и самим не помешают!

– Может быть, и так. Но мы ведь не требуем боевых коней – достаточно любых. И учтите, если разбой повторится, так дешево уже вопрос решить не выйдет. Итак, когда мы увидим НАШИХ лошадей и НАШИХ людей?

– К вечеру все будет, – сдался герцог.

– Отлично, – улыбнулся Дубин. – И вот еще, что значит «сегодня командование на вас»?

– Это значит, что сегодня командую я. Завтра будет очередь другого.