Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Жак Лурселль

Тема иллюзии и запоздалого прозрения увлекает Сёрка; он часто выделяет ей главное место в своих мелодрамах. Эта тема позволяет ему добавить некий аспект социальной критики, скрыто, но неизменно присутствующий в его фильмах, психологическому и романтическому маршруту персонажей. Так, Астре Стернхьёльм, героиня Хабанеры, проходит захватывающий путь от отказа — через иллюзии — к прозрению. Она отвергает то, что, как ей кажется, знает слишком хорошо и что на самом деле знает очень плохо (родную страну и свою связь с ней), и поэтому поддается иллюзиям, воспринимая Пуэрто-Рико как рай, но вскоре рай превратится в ад, и она покинет его, готовая вынести из своих переживаний некую обобщенную мораль, которой предстоит дать всходы за пределами фильма и в сознании зрителя. Что же до социально-критического аспекта, раскрытого и завершенного здесь со снисходительной иронией, свойственной фильмам Сёрка, то он заключается в портрете феодального сеньора дона Педро де Авилы, который на всем протяжении сюжета, не зная того, сам роет себе могилу.

Помимо всего прочего, Хабанера — картина, достойная эстета, каким всегда был (в лучшем смысле слова) Даглас Сёрк. Романтические и мелодраматические приключения героини, сыгранной великолепной Зарой Линдер, не имели бы для него ни смысла, ни значения, если бы он не смог материализовать их в спасительной фигуре красоты. Красота в этой фигуре происходит от контрастов, лежащих на поверхности или запрятанных глубоко внутри. Север и Юг, снег и жара, сдержанность и экспансивность придают картине разнообразие, цельность, внешнее и внутреннее движение, собирающие в единое и неразрывное целое мир внешних явлений и мир глубоких символов. (У подлинного эстета внешнее и внутреннее говорят об одном и том же.) Ту же глубокомысленную балансировку между разными географическими полюсами можно обнаружить в Столпах общества, Stützen der Gesellschaft, 1935, по Генрику Ибсену (там действие фильма переносится то в Норвегию, то в Америку), и в Финальном аккорде (Германия и Америка), и в Параматте (Англия и Австралия). В Хабанере стиль Сёрка и в особенности раскадровка свидетельствуют о разнообразии, которое уже является признаком большого мастерства. Напр., упомянем хотя бы контраст между восхитительным началом фильма — увертюрой, когда мелодия «Хабанеры» будто бы летит в воздухе, заполняет пространство, показанное широкими и чувственными экстерьерными панорамами — и очень резаной, состоящей в основном из коротких и резких крупных планов, более поздней сцене, где Зара Линдер с болью в сердце поет ту же мелодию в патио для гостей своего мужа.

БИБЛИОГРАФИЯ: об этом фильме, как и об остальных работах Сёрка, читайте в восхитительном сборнике бесед с режиссером: Jon Halliday, Sirk on Sirk, Seeker and Warburg, 1971.

L'habit vert

Зеленый сюртук

1937 — Франция (109 мин)

· Произв. Société des Films Richebé

· Реж. РОЖЕ РИШБЕ

· Сцен. Луи Вернёй по пьесе Робера де Флера и Гастона Армана де Кайаве

· Опер. Жан Иснар

· Муз. Марсель Латтес

· В ролях Эльвира Попеско (герцогиня де Молеврие), Виктор Буше (граф де Латур-Латур), Мег Лемонье (Брижит), Андре Лефор (герцог де Малеврие), Жюль Берри (Пармелин), Абель Таррид (хозяин Елисейского дворца), Пьер Ларкей (Пенше), Пьер Пало (барон Бенен).

Чтобы скрыть от мужа очередную измену, жена президента «Французской академии» вынуждена предложить академикам кандидатуру своего последнего любовника из высшего света. Не обладая способностями ни в какой определенной области, он нигде не нажил себе врагов, а потому легко получает место. Произнося хвалебную речь в честь свежеиспеченного члена Академии, обманутый муж узнает о приключившейся с ним незадаче. Тем не менее, чтобы избежать скандала и из уважения к своему почтенному учреждению, он соглашается произнести речь.

♦ Замечательная комедия Флера и Кайаве (1912), облегченная и оживленная для звукового кинематографа Луи Вернёем — это развеселая и жестокая забава, наполовину водевиль, наполовину насмешка над общественными нравами, написанная восхитительным языком в сатирическом ключе. Уморительный текст с массой запоминающихся реплик сам ведет за собой актеров, и те выдают лучшее, на что способны, с неистовой живостью, ничуть не устаревшей и по сей день. Этот фильм, высмеивающий и буржуазию, и дворянство, и светскую жизнь как погоню за почестями, очень добросовестно снял Роже Ришбе, которого совершенно напрасно оскорблял сценарист Анри Жансон[83], однако подлинным его автором следует считать эпоху, в которую он был создан. Эта эпоха любила сочетание актерского таланта и ироничного текста. Одна из лучших ролей Эльвиры Попеско.

Hadaka no shima

Голый остров

1960 — Япония (95 мин)

· Произв. Kindai Eiga Kyokai

· Реж. КАНЭТО СИНДО

· Сцен. Канэто Синдо

· Опер. Киёми Курода

· Муз. Хикару Хаяси

· В ролях Нобуко Отова (Тоё), Таидзи Тонояма (Сэнта), Синдзи Танака (Таро), Масанори Хоримото (Дзиро).

На крохотном островке в Японии крестьянская пара и 2 их детей влачат невыносимо тяжкое существование и бесконечно возделывают бесплодную и высушенную землю самыми устаревшими методами. Один сын умирает, не дождавшись приезда врача. Его школьные товарищи приезжают на остров, чтобы принять участие в похоронах. Мать в порыве отчаяния и бунтарства вырывает молодые побеги, которые только что поливала. Затем вновь возвращается к своему неизменному труду.

♦ Фильм демонстрирует почти карикатурный взгляд извне на суровость японского кино (понятие, впрочем, важнейшее для кинематографа этой страны). Вместо того чтобы прорабатывать и углублять элементы постановки, Канэто Синдо ограничивается тем, что максимально обедняет их — количественно и качественно: он устраняет диалоги (ничем не оправданное решение); заставляет 2 героев неустанно повторять одно и то же действие (нести ведра с водой на плечах: даже при том, что это действие имеет огромное значение, его недостаточно, чтобы пересказать крестьянскую жизнь); почти полностью убирает из фильма социальную и человеческую среду, окружающую героев. Подобное обеднение действительно рождает искомую суровость, но происходит это механически и бессмысленно. Такой прием, как это часто случается, произвел впечатление на критику и принес фильму приз на фестивале (в Москве, 1961). Тесигахара пойдет еще дальше по этому пути, сняв абсурдную и смертельно скучную картину Женщина в песках, Suna no onna, 1963.

Hakuchi

Идиот

1951 — Япония (165 мин)

· Произв. Shochiku (Содзиро Мотоки, Такаси Койдэ)

· Реж. АКИРА КУРОСАВА

· Сцен. Акира Куросава и Эйдзиро Хисаита по одноименному роману Ф.М. Достоевского

· Опер. Тосио Убуката

· Муз. Фумио Хаясака

· В ролях Масаюки Мори (Киндзи Камэда / Мышкин), Тосиро Мифунэ (Дэнкити Акама / Рогожин), Сэцуко Хара (Таэко Насу / Настасья), Такаси Симура (Оно / Епанчин), Тико Хигасияма (его жена Сатоко), Тиёко Фумитани (его дочь Норико), Есико Куга (Аяко / его вторая дочь Аглая), Минору Тияки (Муцуо Каяма), Эйдзиро Янаги (Тохата).

I — ЛЮБОВЬ И СТРАДАНИЯ (93 мин). Камэда возвращается с войны, чудом избежав смертной казни на Окинаве. Пережитое только усилило в нем врожденную доброту ко всему живущему на Земле, а кроме того — нервозность и склонность к эпилепсии. Он приезжает в Саппоро, поселяется у своего родственника Оно и вскоре оказывается замешан в интриги Таэко — содержанки, от которой любой ценой хочет избавиться ее любовник и покровитель богач Тохата. Богач готов даже заплатить 600 000 иен тому, кто женится на ней. Каяма, жених Аяко, дочери Оно, хочет теперь жениться на Таэко, польстившись на прибыль, которую рассчитывает получить от брака. Но молодой и богатый Акама, безответно влюбленный в Таэко, предлагает Каяме миллион йен, чтобы тот отказался от своих планов. Справляя день рождения в доме у Тохаты, Таэко объявляет, что сама уйдет от покровителя, избавив его от лишних расходов. Она бросает в огонь миллион иен, принесенные Акатой, и требует, чтобы Каяма вытащил их из огня. Невероятным усилием воли Каяма пытается побороть свою алчность, не трогается с места и, в конце концов, падает в обморок. В тот же вечер Камэда, находясь под сильным впечатлением от Таэко, заявляет, что она чиста. Гости над ним смеются, сама Таэко гневается, однако вскоре гнев перерастает в отчаянную благодарность: Таэко понимает, что Камэда говорил искренне. Тогда Оно публично раскаивается в том, что был несправедлив к Камэде и самым недостойным образом лишил Камэду имущества после смерти его отца. Это имущество значительно, и Камэда, не понимая, что происходит, неожиданно становится богат. Он гуляет по заснеженному городу: его преследуют видения и слуховые галлюцинации. Он думает, не пытался ли Акама убить его, толкнув под проезжающую машину. Он засматривается на витрину с ножами. Камэда и Акама клянутся друг другу в дружбе и обмениваются амулетами. Несмотря на свою дикость, Акама поневоле поддается удивительному обаянию Камэды. Но все равно в один прекрасный день он следует за Камэдой с ножом в руках, истерзанный ревностью к Таэко. На глазах у Акамы Камэда бьется в приступе эпилепсии, и Акама убегает.