Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

я сделал ей навстречу несколько шагов, и, приблизившись, мы, как когда-то в столыпинском вагоне, утонули в жарких объятиях друг друга. Через какое-то время разомкнув руки и немного отстранив ее от себя, я увидел, что Валерия тихо плачет, подняв голову и глядя мне прямо в глаза.

Она была по-прежнему хороша и желанна! Мой взор был прикован к ней, как к чему-то божественному и невероятно прекрасному. Я не мог вымолвить ни слова, лишь поднося ее руки к своим губам, целовал по очереди каждый палец и не сводил взгляда с ее изумительных глаз.

Наконец я пришел в себя и постарался произнести слова приветствия, вложив в эти несколько фраз весь огонь своего сердца:

— Здравствуй, Валерия, здравствуй, любовь моя!

Откровенно говоря, я даже не догадывался раньше, как сильно любил эту женщину, как не хватало мне ее все эти годы.

Неожиданные повороты судьбы, неистощимой на дьявольские выдумки, зачастую превосходят самые вычурные замыслы людей. Действительность порой творит настоящие чудеса. Познакомившись в тюрьме пятнадцать лет тому назад, мы расстались с ней после личного свидания на далекой северной командировке, куда она приезжала ко мне с двухлетним сыном, и никогда больше не виделись.

И вот, по сути, первая наша встреча на свободе, да еще и при таких обстоятельствах. Я находился в тот момент как бы в другом измерении. Да и она, я это чувствовал, очень переживала и нервничала. Потихонечку мы начинали обретать ощущение реальности. Валерия взяла меня под руку, и мы стали ходить по коридорам этого храма искусств, тихо разговаривая и делясь впечатлениями о пройденном этапе нашей жизни.

Есть два свойства, к которым неустанно стремится душа человека: сердечная доброта и смирение. Нечасто встречаешь их в нашем суровом мире, среди людей холодных и полных гордыни, однако именно доброта и смирение говорили устами Валерии.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы встретились, час или два? Но она успела поведать мне очень многое. Прежде всего, как нетрудно догадаться, она рассказывала о нашем сыне.

— Твои откровения, моя дорогая пропажа, я выслушаю чуть позже. Думаю, это сходится и с твоими желаниями, не правда ли? — улыбаясь с хитринкой во взгляде, проговорила Валерия, не отпуская мой локоть и в то же время тихонечко подталкивая меня к выходу.

— Да, конечно, милая, это не к спеху, тем более что жизнь моя так предсказуема, что ты почти и так все о ней знаешь.

— Ну не скажи, дорогой, не скажи, — вновь загадочно продолжила она. — Ну да ладно, с этим повременим немного.

Так, перекидываясь маленькими, не договоренными до конца фразами, мы оказались на улице. Кругом было удивительно тихо и белым-бело, хотя снег и не шел. Я полной грудью вдохнул морозный воздух и, повернувшись к Валерии, замолк. В этот момент говорили лишь мои глаза. Она поняла меня без слов, улыбнулась и, показав рукою куда-то вдаль, повела меня под руку к сосновой аллее, которая начиналась в нескольких сотнях метров от нас.

Наконец мы вошли в аллею. Мягкий пушистый снег, еще не успевший слежаться, хрустел у нас под ногами, и у меня было такое ощущение, что все это уже где-то было. Вероятнее всего, это мои собственные представления о нашей предстоящей встрече, посещавшие меня в разное время и в разных местах, оказались так схожи с действительностью, что я на какое-то мгновение утратил чувство реальности.

Пройдя еще немного в глубь аллеи, мы остановились неподалеку от молодой одинокой парочки, стоявшей рядом у красивой и стройной королевской сосны. Совсем еще юный кавалер нежно прижимал к себе свою не менее юную девушку и отогревал своим дыханием ее руки, которые она поднесла к его лицу. Над ними вился легкий парок от их дыхания, поэтому и лиц было не разобрать.

Валерия не дала мне даже опомниться.

— Заур, — обратилась она к молодому человеку по-русски, — подойди, пожалуйста, сюда.

Юноша что-то сказал своей подруге и, видимо извинившись, не спеша подошел к нам.

— Позволь представить тебе, мой мальчик, Заура Магомедовича Зугумова — артиста по профессии, авантюриста по призванию и твоего отца по крови.

Я не мог вымолвить ни слова.

Передо мной как на экране промелькнули события пятнадцатилетней давности, когда почти так же Валерия велела привести его в кабинет начальника колонии и сказала: «Заурчик, посмотри туда, — это твой папа!»

Только тогда он был двухлетним малышом, а здесь передо мной стоял уже довольно взрослый и, по всему видно, хорошо воспитанный молодой человек.

Он был красив какой-то женской красотой: нежная, цвета слоновой кости, кожа, темные, как у матери, волосы, шелковистые и кудрявые, необычайно длинные, загнутые ресницы, а под ними — изумрудного цвета глаза.

— Здравствуйте, — вежливо проговорил Заур и протянул мне свою тонкую и изящную руку так, будто я был простым знакомым, а не его родным отцом. Но хоть и в гневе, а я все же успел отметить, что руки у него мои.

Меня будто обдали холодным душем, правда, я тут же пришел в себя и волнения как не бывало. Позже я благодарил Бога за эту встряску.

— Ну, здравствуй, здравствуй! — крепко пожал я протянутую руку и повернулся к Валерии, будто он меня вовсе и не интересовал. Она как ни в чем не бывало улыбалась и смотрела на нас обоих ласковым взглядом, словно говорившим мне: «Ну что, нашла коса на камень?» Затянувшуюся паузу разорвал я сам, обратив внимание на одинокую фигурку девушки, стоящей за спиной у матери с сыном.

— Может, представишь меня этой юной леди? — обратился я к сыну почти безразличным тоном.

— Да, конечно, — как-то рассеянно ответил он, не сводя взгляда с матери. — Светлана, — тихо позвал он девушку.

Когда малышка подошла ближе, я не поверил своим глазам. Передо мною стояла маленькая проказница, которая когда-то запомнилась мне