Мир в XIX веке - Велихан Салманханович Мирзеханов

частности, ассамблея учредила государственный герб и флаг, приняла национальный гимн, а также отменила подушную подать и личные повинности индейцев, упразднила энкомьенду и миту. Были запрещены телесные наказания и пытки, ликвидирован трибунал инквизиции, аннулированы дворянские титулы, декларированы другие преобразования. Впрочем, большинство намеченных реформ не удалось осуществить.

В октябре-ноябре 1813 г. испанские войска дважды нанесли поражение патриотам в Верхнем Перу и вновь оттеснили их на юг. В этот критический момент командующим Северной армией был назначен талантливый военачальник Хосе де Сан-Мартин (1778–1850), сумевший за короткий срок повысить боеспособность и укрепить дисциплину войск. Для судеб революции на Рио-де-ла-Плате решающее значение имел бы, по его мнению, освободительный поход в Чили и Перу, чтобы разгромить там главные силы колонизаторов на южноамериканском континенте.

30 сентября 1813 г. открылся национальный конгресс в Асунсьоне. Среди депутатов преобладали представители сельского населения и городских низов. Они единодушно приняли решение о введении республиканского строя. Верховная власть и командование вооруженными силами вручались двум консулам, назначаемым конгрессом. На этот пост были избраны Франсия и Йегрос. Хотя конгресс формально не принял никакой специальной декларации о независимости Парагвая, провозглашение республики было по существу равносильно такому акту. Оно практически означало полный и окончательный разрыв с метрополией и отказ даже от словесного признания суверенитета Фердинанда VII. Парагвай явился первой провинцией бывшего вице-королевства, предпринявшей столь решительный шаг.

Между тем Верхнее Перу продолжало оставаться в руках испанцев. Что же касается отношений между Буэнос-Айресом и уругвайскими патриотами, то их разногласия не замедлили вылиться в открытый конфликт.

В связи с созывом конституционной ассамблеи в Буэнос-Айрес были направлены делегаты, избранные населением Восточного Берега. Они имели составленные Артигасом инструкции, содержавшие требования широкой автономии Восточного Берега и прочих провинций в рамках независимой конфедерации, учреждения республиканской формы правления, провозглашения гражданской и религиозной свобод. Поскольку подобная программа не устраивала консервативное большинство ассамблеи, оно отказалось признать полномочия уругвайских представителей и допустить их к участию в работе собрания.

В ответ на действия правящих кругов Буэнос-Айреса Артигас в январе 1814 г. отвел свои войска, участвовавшие в осаде Монтевидео, к р. Уругвай. Тогда буэнос-айресское правительство объявило его «изменником родины». Чтобы форсировать военные операции на северном берегу эстуария Рио-де-ла-Плата оно направило туда подкрепления. 23 июня испанский гарнизон Монтевидео капитулировал.

Хотя столица Восточного Берега оказалась в руках войск Буэнос-Айреса, почти всю остальную его территорию фактически контролировали уругвайские патриоты. Под их влиянием находились также провинции Энтре-Риос и Корриентес, выступавшие против нейтралистских устремлений Буэнос-Айреса. В январе 1815 г. отряды Артигаса перешли в наступление и одержали внушительную победу над буэнос-айресскими войсками, вынужденными вскоре оставить Монтевидео. Успехи уругвайцев способствовали дальнейшему росту федералистских настроений в соседних с Восточным Берегом провинциях.

В июле 1815 г. по инициативе Артигаса был созван федеральный конгресс, одобривший «Временный регламент Восточной провинции». Это была радикальная программа, предусматривавшая конфискацию земель и иного имущества врагов революции и их распределение между неимущими патриотами. «Самые несчастные, — указывал Артигас, — должны пользоваться наибольшими привилегиями».

Если федералисты фактически контролировали во второй половине 1815 г. всю территорию между реками Уругвай и Парана, то сфера политического влияния Буэнос-Айреса была весьма ограничена. Помимо Восточного Берега и Парагвая из-под его контроля вышло и Верхнее Перу, где роялистам удалось почти полностью подавить революционное движение. Угроза наступления испанских войск с севера вновь стала реальной.

В отличие от Рио-де-ла-Платы, Венесуэлы, Новой Гранады вице-королевство Перу первоначально было сравнительно мало охвачено освободительным движением. В самом Перу, несмотря на отдельные антииспанские выступления в 1811–1813 гг., позиции лоялистов были сильнее. Лишь в августе 1814 г. в Куско вспыхнуло мощное восстание под предводительством четырех братьев Ангуло. Повстанцы, к которым примкнули тысячи индейцев во главе с бывшим президентом местной аудиенсии Матео Гарсией Пумакауа (1740–1815), заняли обширную территорию. Однако к марту следующего года вице-королевские войска подавили восстание.

Гораздо больший размах борьба за независимость получила в генерал-капитанстве Чили. Правда, из-за отдаленности генерал-капитанства и его экономической зависимости от Перу революция развивалась медленно. Толчком для выступления чилийских патриотов послужили вести о революционных событиях в Каракасе, Буэнос-Айресе, Боготе, Кито. 18 сентября 1810 г. было созвано открытое заседание кабильдо Сантьяго, которое приняло решение о смещении губернатора и передаче его функций Временной правительственной хунте. Однако среди ее членов преобладали чиновники колониальной администрации и духовные лица. Они же получили большинство и в национальном конгрессе, открывшемся 4 июля 1811 г. Большая часть депутатов были настроены лояльно к метрополии и не стремилась к независимости.

В начале сентября в Консепсьоне образовалась радикально мыслившая провинциальная хунта. Почти одновременно в Сантьяго патриоты свергли пророялистское правительство и, удалив из конгресса наиболее консервативных депутатов, создали новое, в коем центральной фигурой оказался Хосе Мигель Каррера (1785–1821). Он распустил конгресс и фактически стал диктатором. Несмотря на требования патриотов, добивавшихся полного разрыва с Испанией и проведения демократических преобразований, правительство Карреры придерживалось умеренного политического курса. 27 октября 1812 г. оно обнародовало «Временный конституционный регламент», который объявлял принцип народного суверенитета, демократические свободы, но вновь признал верховную власть Фердинанда VII.

В марте 1813 г. на юге Чили высадился экспедиционный корпус, снаряженный по приказу вице-короля Перу. В ходе успешного наступления в северном направлении роялисты продвинулись до р. Мауле. В связи с критическим положением хунта, временно правившая в Сантьяго в отсутствие Карреры, который руководил боевыми операциями, отстранила его от командования вооруженными силами и назначила на его место Бернардо О’Хиггинса (1778–1842), участвовавшего в революции с ее первых дней.

Между тем испанские войска, продолжая продвижение на север, в марте 1814 г. форсировали р. Мауле, установив контроль над южной половиной страны. В такой обстановке хунта решила передать власть «верховному правителю» (director supremo). Занявший этот пост полковник Франсиско де ла Ластра (1777–1852) принял предложение испанского командования о прекращении военных действий. В начале мая на берегу р. Лиркай было подписано соглашение: чилийцы обязались безоговорочно признать суверенитет короля Испании, т. е. отказывались по существу от требования национальной независимости, а испанцы должны были покинуть Чили. Поскольку Лиркайское соглашение фактически означало капитуляцию чилийского правительства, оно вызвало недовольство патриотов. Воспользовавшись этим, Каррера организовал в Сантьяго военный переворот и стал во главе новой правительственной хунты. Он изгнал своих политических противников, причем не только капитулянтов, но и многих из тех, кто был настроен радикально. Против Карреры выступили О’Хиггинс и его сторонники. Страна оказалась перед угрозой гражданской войны.

Обострением разногласий среди чилийских патриотов не преминула воспользоваться колониальная администрация. Вице-король Перу Хосе Фернандо Абаскаль-и-Соуса (1743–1821) дезавуировал Лиркайское соглашение и направил в Чили новые подкрепления. Тогда О’Хиггинс предложил Каррере прекратить междоусобную борьбу и объединить силы против общего врага, однако это не изменило положения. В начале