'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

усугубляется тем фактом, что они слабы во внешней торговле в Мексике, Аргентине и Аравии…

— Я сожалею, — сказал Рами. — Что теперь?

Кэти нетерпеливо махнула рукой.

— Суть в том, что радикалам и их северным избирателям нужна здоровая заграничная торговля, а вигам нужно сохранить свою поддержку в противовес тори. Демонстрация силы в отношении опиумного кризиса — это именно тот способ, который поможет это сделать. Однако голосование будет напряженным в любом случае.

Энтони кивнул на доску.

— Тогда наша миссия сейчас — собрать достаточное количество голосов, чтобы предложение войны было отклонено.[863]

— Просто для ясности, — медленно произнес Рами, — ваш план сейчас — стать лоббистами?

— Действительно, — сказал Энтони. — Мы должны убедить их, что война противоречит интересам их избирателей. Это непростой аргумент, потому что на разные классы он действует по-разному. Очевидно, что выкачивание всего серебра из Китая станет огромным благом для тех, у кого уже есть деньги. Но существует также движение, которое считает, что увеличение использования серебра — это худшее, что может случиться с рабочими. Станок, усиленный серебром, лишает работы дюжину ткачей; вот почему они постоянно бастуют. Это достойный аргумент для радикала, чтобы проголосовать против.

— Так вы нацелились только на Палату лордов? — спросил Робин. — А не на широкую общественность?

— Хороший вопрос, — сказал Энтони. — Лорды принимают решения, да, но определенное давление со стороны прессы и общественности может поколебать тех, кто все еще стоит на своем. Фокус в том, как заставить среднего лондонца переживать из-за войны, о которой он вряд ли когда-либо слышал.

— Обратиться к их человеческой природе и сочувствию к угнетенным, — сказала Летти.

— Ха, — сказал Рами. — Ха, ха, ха.

— Мне просто кажется, что вся эта агрессия носит упреждающий характер, — настаивала Летти. — Вы ведь даже не пытались донести свою позицию до общественности. Вы никогда не думали о том, что могли бы лучше донести свою точку зрения, будучи милыми?

— Ницца происходит от латинского слова, означающего «глупый»,[864] — сказал Гриффин. — Мы не хотим быть милыми.

— Но общественное мнение о Китае изменчиво, — вмешался Энтони. — Большинство лондонцев изначально выступают против торговли опиумом, и в газетах довольно много сочувственных статей в адрес комиссара Лина. В этой стране можно довольно далеко зайти с моралистами и религиозными консерваторами. Вопрос в том, как заставить их беспокоиться об этом настолько, чтобы оказать давление на парламент. Непопулярные войны велись из-за меньшего.

— Что касается того, как вызвать общественный резонанс, у нас есть одна идея, — сказал Гриффин. — Полемика с парой сочетаний и греческим корнем polemikós, который, конечно, означает…

— Война, — сказал Рами.

— Правильно.

— Значит, у вас война идей. — Рами нахмурился. — А что делает пара слов?

— Это работа в процессе; мы все еще возимся с ней. Если мы сможем соединить семантическое искривление с правильным носителем, то, возможно, у нас что-то получится. Но дело в том, что мы не сможем ничего добиться, пока больше людей не поймут, откуда мы пришли. Большинство британцев вообще не понимают, что нужно бороться. Для них эта война является чем-то воображаемым — чем-то, что может принести пользу только им, чем-то, на что им не нужно смотреть и о чем не нужно беспокоиться. Они не знают, с какой жестокостью она ведется, и какое насилие будет продолжено. Они не знают, что опиум делает с людьми.

— Ты ничего не добьешься этим аргументом, — сказал Робин.

— Почему?

— Потому что им все равно, — сказал Робин. — Это война, происходящая в чужой стране, которую они даже не могут себе представить. Это слишком далеко, чтобы их это волновало.

— Почему ты так уверен в этом? — спросила Кэти.

— Потому что я этого не делал, — сказал Робин. — Я не верил, хотя мне снова и снова говорили, как все ужасно. Мне потребовалось лично увидеть, как это происходит, чтобы понять, что все абстракции реальны. И даже тогда я изо всех сил старалась отвести взгляд. Трудно принять то, что ты не хочешь видеть.

Наступило короткое молчание.

— Тогда, — сказал Энтони с принужденной веселостью, — нам придется творчески подойти к нашим убеждениям, не так ли?

Такова была цель этой ночи: перевести двигатели истории на другой путь. Ситуация оказалась не такой беспомощной, как казалось. У «Общества Гермеса» уже было несколько планов, большинство из которых включали различные формы подкупа и шантажа, а один — разрушение верфи в Глазго.

— Голосование за войну зависит от веры Парламента в то, что она будет легко выиграна, — объяснил Гриффин. — Технически, да, наши корабли могут разнести флот Кантона в пух и прах. Но они работают на серебре. Несколько месяцев назад Томас Пикок…

— О, — Рами скривился. — Он.[865]

— Действительно. Он бешеный энтузиаст паровых технологий, и он сделал заказ на шесть железных пароходов у судостроителей Лэйрда. Уильям Лэрд и сын, то есть — они базируются в Глазго. Эти корабли страшнее всего, что когда-либо видели воды Азии. На них установлены ракеты Congreve, а малая осадка и паровая энергия делают их более мобильными, чем что-либо в китайском флоте. Если парламент проголосует «за», по крайней мере, один из них направится прямо в Кантон.

— Итак, я полагаю, вы собираетесь в Глазго, — сказал Робин.

— Первым делом завтра утром, — сказал Гриффин. — Поезд займет десять часов. Но я ожидаю, что Парламент получит известия в течение дня, когда я буду там.

Он не стал уточнять, что именно он будет делать в Глазго, хотя Робин не сомневался, что его брат способен разрушить целую верфь.

— Ну, это звучит гораздо эффективнее, — радостно сказал Рами. — Почему мы не направляем все наши усилия на саботаж?

— Потому что мы ученые, а не солдаты, — сказал Энтони. — Верфь — это одно, но мы не собираемся брать на себя весь британский флот. Мы должны использовать влияние там, где это возможно. Оставьте жестокие театральные представления Гриффину…

Гриффин вздрогнул.

— Это не просто театральные представления…

— Насильственные развлечения, — поправил Энтони, хотя Гриффин тоже на это обиделся. — И давайте сосредоточимся на том, как повлиять на результаты голосования в Лондоне.

И они вернулись к доске. Войну за судьбу мира нельзя выиграть за одну ночь — это они все знали теоретически, — но они не могли заставить себя остановиться и лечь спать. Каждый час приносил новые идеи и тактики, хотя, когда часы перевалили далеко за полночь, их мысли начали терять связность. Предположим, они втянули лорда Пальмерстона в скандал с проституцией, подослав к нему переодетых Летти и Кэти, чтобы соблазнить его. Предположим, они убедили британскую общественность в том, что страны Китай на самом деле не существует, а на самом деле