Блог «Серп и молот» 2014–2016 - Петр Григорьевич Балаев

может только из того, что оно, это большинство, с головой не особо дружило. На самом деле люди всегда знали, что грамота — это трамплин, это, как теперь говорят, социальный лифт. И если сами родители упустили возможность получить образование, то уж детям они его дадут, в лепешку расшибутся, потому как, хоть и не зафиксирована такая поговорка в словаре Даля: учись, Васька, человеком станешь! — но звучала она намного чаще, чем «без труда не выловишь и рыбку из пруда».

Вот лучше Л. Н. Толстого, пожалуй, никто и не написал о значении образования для человека той эпохи:

«…я провел вечер с дамой, директрисой гимназии, с довольно странным для дамы именем и отчеством — Акулиной Тарасовной. У дамы этой тонкие, белые, прекрасные руки с перстнями, шелковая, умеренно модная одежда и приятный вид усталой, умной, „образованной“ женщины с либеральными идеями. Дама эта крестьянская заброшенная сиротка. Помещица случайно разжалобилась над именно этой сироткой, взяла ее воспитывать и дала ей „образование“. И вот вместо Акульки, которую трепала бы за косы мать за то, что она, чертова девка, упустила телят в овсы, а потом вместо Акулины, которую сосватал бы Прохор Евстигнеев и бил бы в пьяном виде смертным боем, а потом вместо Акулины-вдовы, которая, оставшись с пятью детьми, ходила бы с сумой и всем, как горькая редька, надоела своими слезами и причитаниями, а потом вместо ставшей из Акулины Тарасовной, которая, хотя и вырастила сына и отдала его в люди, все-таки живет впроголодь у зятя, терпя всякие обиды от брата невестки, вместо этой зачахлой, грязной, оборванной, утром и вечером умоляющей матушку казанскую царицу небесную, чтобы она прибрала ее, вместо этой Тарасовны, которая в тягость не только себе, но и всем тем, кто ее кормит, вместо этой Тарасовны теперь любезная, умная директриса, белыми руками сдающая карты, остроумно шутящая о персидских делах со старинным приятелем и сыном ее воспитателя и предпочитающая чай с лимоном, а не со сливками. И на вопрос: угодно ли ей ягод? — отвечающая: „Пожалуй, только немного. Мой милый доктор не велит, да уж очень хороши ягоды. Немножко, пожалуйста“.

Расстояние между той и другой Тарасовной как от неба до земли. А отчего? Оттого, что Акульке дано было „образование“.

Ее благодетельница не ошиблась в том, что нужно для того, чтобы доставить своей воспитаннице то, что считалось ею несомненным счастьем: она дала Акульке „образование“. И образование сделало то, что Акулька стала дамой, т. е. из мужички, которой все говорят ты, стала госпожой, которой все говорят вы и которая сама говорит ты всем тем людям, которые кормят ее вместе со всеми теми, с кем она стоит теперь на равной ноге, т. е. из сословия подвластных и угнетенных перешла в сословие властвующих и угнетающих.»

И что, жизнь этой Акульки проходила в сферическом вакууме? Никто не видел на её примере, что именно образование позволяет вырваться из нищеты?

Насчет нехватки школ, как причины такого положения с грамотностью… Знаете, да даже там, где эти школы были, ситуация ничем не отличалась от других мест. Мне было 15 лет, когда умерла бабушка и дед взял меня от родителей жить к себе. Вечерами он своему любимому внуку пересказывал всю жизнь, начиная с детства. Запомнился рассказ про учебу в церковно-приходской школе, короткий, как и сам период обучения. Дедушка ходил учиться всё лето. Правда, обучали только молитвам. Поп приходил на урок, показывал, какую молитву выучить по книжке, потом уходил. Второклассник по складам читал первоклассникам, те на слух запоминали. Потом шли работать по поповскому хозяйству. Мой дед пас коз, их у служителя культа было много. Однажды предка застукали за катанием на козле, на следующем занятии он был наказан — получил линейкой по пальцам, кожа лопнула от удара, мальчик выпрыгнул в окно и убежал, больше не учился. Перестал посещать занятия не от того, что обиделся на наказание, просто «преподаватель» отказался брать на обучение такого озорника без платы, потому что в качестве платы — работа по хозяйству уже не подходила для шалуна, священник не мог своё козье стадо доверить такому безответственному разгильдяю.

Для меня, советского школьника было непривычно, что занятия шли летом, летом у нас каникулы были. Дедушка объяснил, что летом как раз попу и нужны были ученики, работы для них было много — скот пасти, огород обрабатывать… Формально в церковно-приходской школе плату за образование не брали, но это формально, а в действительности из поповского районо не приезжали проверять организацию учебного процесса. Кто платил (натуральными продуктами почти всегда), тот учился, кто не мог платить — тот учил молитвы и вкалывал на благо «просветителя» всё лето, зимой бесплатники к занятиям не допускались.

Дед читать и писать научился уже в Красной Армии.

В предыдущей книге я приводил выдержки из доклада начальника охранного отделения Петрограда, который доносил царю, что рабочие столицы в 1917 году питаются исключительно черным хлебом, но, извините, это уже даже не та нищета, которая на церковной паперти, попрошайкам хотя бы не нужно по 12–14 часов в день работать, это уже настолько запредельно, что… Впрочем, к чему слова подбирать? Зачем? Разве и так не всё понятно? Вот именно поэтому к 1914 году обучением в школах было охвачено всего 30% детей в возрасте от 8 до 11 лет. Нищета. Жуткая нищета.

Я считаю, что главной характеристикой социально-экономической ситуации в Российской Империи на закате её существования, была нищета (не бедность!!!) почти 80% ее населения. Это просто осознать надо: общество в котором из 10 человек, 8 влачит настолько жалкое существование, что не имеет средств дать детям элементарное образование — умение читать и писать!

А теперь, если у вас ещё окончательно мозги не превратились в то, чем Ленин обозвал интеллигентишек, вы сами способны сделать вывод о том, какое чувство испытывали 136 из 170 млн. населения (80%) к власть имущим, под которыми понимались далеко не только чиновники, но и сословия дворян, священнослужителей, купцов-промышленников. Ненависть. Других чувств не было.

И самое «замечательное» — другая часть общества к оборванному, голодному и неграмотному быдлу тоже пылало совсем не любовью.

Вот вся та белая сволочь, потомство которой призывает нас про всё забыть, покаяться и слиться с ними в экстазе любви, ненавидела наших предков ненавистью запредельной, животной. Не преувеличиваю. Владимир Ильич Ленин справедливо называл это угнетением:

«Итак, детей в школьном возрасте 22%, а учащихся 4,7%, то есть почти, впятеро меньше! Это значит,