Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

Тем же Декретом о земле право частной собственности на землю отменялось навсегда, «все недра земли, руда, нефть, уголь, соль и т. д., а также леса и воды, имеющие общегосударственное значение» переходили «в исключительное пользование государства», а «все мелкие реки, озёра, леса и проч.» переходили «в пользование общин при условии заведывания ими местными органами самоуправления…»

Как необходим подобный закон и нынешней России, не так ли?

Съезд принял постановление об образовании в армии временных революционных комитетов со смещением комиссаров Временного правительства, а также – Обращение к казакам, которых Керенский хотел двинуть на Петроград.

Съезд избрал новый ЦИК из 101 члена, куда вошли 62 большевика, 29 левых эсеров, 6 социал-демократов интернационалистов, 3 – от Украинской социалистической партии и 1 – от эсеров-максималистов, а затем в конце второго заседания, закончившегося в 5 часов 15 минут утра 27 октября (9 ноября) 1917 года, принял Декрет об образовании Рабочего и Крестьянского правительства, которое должно было управлять страной «впредь до созыва Учредительного собрания».

Первый Совет Народных Комиссаров, название которого сразу же сократили до энергично-упругого «Совнарком», «составился из следующих лиц»:

Председатель Совета – Владимир Ульянов (Ленин)

Народный комиссар по внутренним делам – А. И. Рыков.

Земледелия – В. П. Милютин.

Труда – А. Г. Шляпников.

По делам военным и морским – комитет в составе: В. А. Овсеенко (Антонов), Н. В. Крыленко и П. Е. Дыбенко.

По делам торговли и промышленности – В. П. Ногин.

Народного просвещения – А. В. Луначарский.

Финансов – И. И. Скворцов (Степанов)

По делам иностранным – Л. Д. Бронштейн (Троцкий)

Юстиции – Г. И. Оппоков (Ломов)

Почт и телеграфов – Н. П. Авилов (Глебов).

Председатель по делам национальностей – И. В. Джугашвили (Сталин).

Пост народного комиссара по делам железнодорожным временно остался незамещённым[911].

Почти все наркомы (это слово тоже возникло быстро и быстро прижилось) были славянами, но это так, к слову.

Одни проблемы были решены, объём нерешённых лишь возрос. Если раньше Смольный был штабом восстания, то теперь он становился сосредоточением новой государственной власти – власти, во главе которой стоял не венценосец, не позёр, а абсолютно лишённый позы коренастый человек в поношенном костюме на сорок седьмом году жизни…

За два месяца до Октябрьской революции Ленин в «Грозящей катастрофе…» предупреждал:

«Стоять на месте нельзя – в истории вообще, во время войны в особенности. Надо идти либо вперёд, либо назад. Идти вперёд, в России ХХ века, завоевавшей республику и демократизм революционным путём, нельзя, не идя к социализму, не делая шагов к нему (шагов, обусловленных и определяемых уровнем техники и культуры)…

Ибо социализм, есть не что иное, как ближайший шаг вперёд от государственно-капиталистической монополии. Или иначе: социализм есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, обращённая на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией…»[912]

Как это блестяще сказано! Какая точная и вновь нужная для России уже XXI века мысль: социализм есть не что иное, как капитализм, обращённый на пользу всего народа и поэтому переставший быть капитализмом.

Более того, в той же «Грозящей катастрофе…» Ленин написал и ещё более поразительные слова:

«Революция сделала то, что в несколько месяцев Россия по своему политическому строю догнала передовые страны.

Но этого мало. Война неумолима, она ставит вопрос с беспощадной резкостью: либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также и экономически.

Это возможно, ибо перед нами лежит готовый опыт большого числа передовых стран, готовые результаты их техники и культуры…

Погибнуть или на всех парах устремиться вперёд. Так поставлен вопрос историей»[913].

Вот какую задачу должен был ставить перед Россией ХХ века подлинный её национальный лидер: «На всех парах вперёд!»

Мог ли нечто подобное сказать публично царь Николай? Да что там – «сказать»! Даже наедине с собой царю было не по разуму хотя бы задуматься о чём-то этаком – обогнать Европу!

А Рябушинским, Гучкову и Коновалову?

А Милюкову с Плехановым?

А Корнилову с Деникиным, Колчаком и Врангелем?

А Керенскому с Черновым и Савинковым?

Ведь вся эта политиканская шушера и близко не была способна хотя бы поставить подобную задачу перед народами России – экономически догнать и перегнать передовые страны мира.

А уж решить её…

Поставить такую задачу как практическую мог лишь Ленин! И только соратник и неуклонный ученик Ленина Сталин мог принять у Ленина такую постановку исторических задач России…

Достаточно знать одно это последнее высказывание Ленина, чтобы понять всю поверхностность утверждений о том, что все свои помыслы он якобы устремлял к идее европейской и мировой революции и только на этом строил свои расчёты. Ведь задача экономически догнать и перегнать передовые страны с использованием готовых результатов их техники и культуры – это чисто национальная задача, и Ленин ставил её перед Россией безотносительно к перспективам мировой революции за два с лишним месяца до взятия власти.

Напомню, что и в своей речи 25 октября (7 ноября) 1917 года на экстренном заседании Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, во время взятия власти, он заявлял, что мы должны заняться постройкой пролетарского социалистического государства в России…

Или вот «Декларация прав народов России», подписанная Лениным и Сталиным 2(15) ноября 1917 года, то есть – уже после взятия власти… В Декларации говорилось, что «позорной политике» царизма по натравливанию народов России друг на друга «нет и не может быть возврата», и что отныне «она должна быть заменена политикой добровольного и честного союза народов России».

И здесь выдвигается национальная задача в рамках многонационального, но – Российского государства.

В этом ведь тоже была сила Ленина, хотя – и не только в этом… Знакомый читателю профессор Александр Рабинович, с которым на страницах этой книги мы встречаемся, пожалуй, в последний раз, отнюдь не относился к политическим сторонникам Ленина и большевиков. Как и все буржуазные либералы, Рабинович – человек в чём-то очень ограниченный, боящийся смотреть исторической правде в глаза, но сознательно эту правду не извращающий. И в силу относительной исторической честности он, задаваясь вопросом – «почему большевики победили в борьбе за власть в Петрограде в 1917 году?», дал на него в 70-е годы прошлого века хотя и не полный, но достаточно верный ответ: