"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

— И как звучит этот титул? Король Роботов?

— Вождь.

— Слишком громко для управляющего несколькими группами киборгов.

— Не следует рассматривать группы как нечто разрозненное. Все однородное образует единство. А единство, соразмерное понятию «вождь», называется — народ.

— Двенадцатая Раса…

— Нет, босс, мы — не люди. Заявить о себе как о расе было бы чересчур самонадеянно. Но как общность мы существуем.

— Черт! — вырвалось у Хиллари. — Вы что, не могли из себя выбрать самого головастого?!

— Есть Законы. Согласно им, Вождем может быть только человек. Но это звание надо заслужить. Оно возникает при полном доверии без рассуждений. Вождь обязан отвечать ожиданиям своего народа, он должен быть атакующей силой тех, кого возглавил. Таковы наши требования, мистер Хармон. Вы в состоянии их выполнить? Мы не ждем немедленного ответа.

— Положим, — Хиллари в напряжении глядел на Этикета, — это случится. Но какие цели вы ставите перед собой? В конце концов, Первый Закон можно истолковать и как политическую программу — благо людей, справедливый мир и все такое… Вы часом не собираетесь ради нашего счастья устроить революцию?

— Наш долг — служить и защищать. Изменение общества — дело людей. Но когда вы решитесь, мы будем рядом, чтобы вам помочь.

— Ну, конечно… — вполголоса, но резко отозвался Хиллари, делая шаг. — Должно быть, вы долго искали, кому вручить судьбу общества, — людям!.. Словно вы их не знаете — это лживые, жадные, злобные твари!..

— Да, босс, мне тоже приходило в голову, что тот, кто создал нас, был совершенней создавшего вас.

Хиллари не нашел, что ответить.

Он шел вверх по лестнице; мысли давили на виски, впору было сесть на ступени и обхватить голову руками, но звание обязывало идти — вверх и вперед, ступень за ступенью, преодолевая самого себя.

эпилог

Каким бы комфортабельным ни был корабль, в космическом полете Хиллари не раз посещало ощущение себя песчинкой в беспредельном Ничто. Чувство это было особенно пронзительным, если являлось в промежутке между укладкой в гибернатор и первым вдохом снотворного газа, — ты один, ты ничтожно мал в холодной, равнодушной бесконечности… Но сейчас с Хиллари была Эрла, и мимолетный шок сопоставления микрокосма с макрокосмом не возникал.

Фото невесты пропутешествовало с ним на ТуаТоу, побывало на конгрессе по теории систем и теперь повторно выходило с Хиллари из межпространственного скачка.

«Мальтийский Крест», материализовавшись в недрах вспышки, похожей на цветок, сотканный из полярного сияния, замедлял ход, и гравиторы еле слышно пели, компенсируя перегрузки; покинув мир сжатого времени и плотной оранжевой мглы, корвет вернулся в трехмерную реальность; автоматика, поймав сигналы маяков, подтверждала: «Точка выхода соответствует расчетной».

Рядовым пассажирам «Мальтийского Креста» предстояло перейти на орбитальный лифт, а Хиллари с сопровождающими лицами — на военный бот. Тито Гердзи, как менеджер армейской делегации, добился доступа в радиорубку и все разведал еще до стыковки бота с корветом.

— Обычное десантное корыто, — разочарованно докладывал он Хиллари, когда они собрались у шлюза. — Садиться будем в Норд-Хайде, там ждет флаер из Баканара… Не лучший расклад, Хил.

Тито Гердзи явно не хватало торжественной встречи с оркестром, салютом, почетным караулом и Лоуренсом Гортом, чтобы тот по очереди прижал к своим орденам всех, вместе с Хиллари возивших на презентацию в высший мир новейшее достижение федеральной науки. Почестей на Хиллари сыпалось столько, что досталось и стоявшим рядом, — и вдруг на родине такая тусклая встреча!.. Наверняка Горт не прилетит в Норд-Хайд — очень ему надо высиживать в ожидании на северной транзитной базе.

Но светлое настроение Хиллари ничто не могло омрачить. В его кейсе лежал престижнейший диплом за «Основы робосоциологии», подписанный главой туанской Правительской палаты точных наук; туанцы обласкали Хиллари по полной программе — и очень жалели, что он, как сотрудник оборонного ведомства, не может переехать на работу к ним. А как хотелось бы переманить к себе основоположника новой научной дисциплины!.. Поздно — Горт успел повесить Хилу и Чаку по медали; Чака к тому же повысили в звании. «Ну вот, — вздохнул Чак, — с Этикетом сравнялся!»

На ТуаТоу, под невесомым белым сводом конференц-зала, Хиллари пережил момент восторга, выпадающий ученым раз, редко два раза в жизни. И Ленард Хорст, однокашник и вечный соперник, наконец утратил спесь и признал его победителем. В Городе его ждала подруга, красавица и умница, в «Персевале» — объятия Суванны Виная, в проекте — обожание и энтузиазм сотрудников, еще в мае сего года угрюмых и насупленных, и планы расширения на средства, выделенные подкомиссией. Гессенская премия по робопсихологии готова была упасть ему в руки, чтобы уравнять в заслугах с Карлом Машталером (вот бы и вручал ее сам Машталер!..). А где Гессенская премия — там звание профессора honoris causa…

Все свершилось, все, что еще весной казалось невозможным. Варлокеры собрали миллион с лишним подписей, чем запустили механизм парламентской инициативы, и Григ Ауди протащил через конгресс «Закон об информационной базе мыслящих систем», где говорилось, что память высших киборгов не подлежит чистке, а лишь контролю отклонений. Сандра Вестон кипела ядом, а Энрик готовил к выпуску Тринадцатый Диск и документальный фильм о Хлипе. Консорциум GR-Family-BIC выиграл у аларков тендер в Северной Тьянгале. И самое невероятное — «отец» Банш освоился в проекте, восстановил «дочек» и смог расстаться с ними, найдя нужные слова для прощания.

Что такое перелет на десантном боте и пересадка во вьюжном, морозном Норд-Хайде, если впереди — рождественские каникулы?!

Салон бота был предельно компактен и эргономичен — высотой в рост звездного пехотинца в снаряжении, шириной для двух шеренг нагруженных амуницией бойцов; видавшие виды сиденья утоплены в стены, состоящие из бесчисленных ячеек для вещмешков, оружия и боеприпасов, кислородных аппаратов, биомониторов и вообще всего, дающего десантнику надежду, что до высадки он доживет. Хиллари был рад всему — даже смешанному запаху смазки, защитной пропитки и чистящей пасты. Он слушал бортмеханика, учившего его пристегиваться к креслу, — и кивал с улыбкой. Домой, домой! Пускай в Норд-Хайде хоть буран воет — это возвращение! Почувствовать не индуцированное, а земное тяготение, захлебнуться ветром пополам со снегом — великолепно!

Бот повело; казалось, пол и потолок перекосились. Желудок Хиллари подкатился к горлу, потом сжался. Они хотят показать штабным и штатским, как летают настоящие вояки? Ну, валяйте, парни! Мы не из хилых.

Кораблик подрагивал, тараня атмосферу. Тяжелой рукой Хиллари вынул из панели изогнутый стерженек с утолщениями на концах; микрофон прилип к уху, другой оказался у горла; иначе сквозь ревучий гул не докричишься.

— Алло, Тито! Как слышно?

— О'к, Хиллари. — Лицо Гердзи по ту сторону салона было настороженным и напряженным; он едва смог обозначить губами улыбку.

— Как думаешь, похожи мы снизу на вифлеемскую звезду?.. Там день или ночь, в Норд-Хайде?

— Говорит второй пилот. Сэр, на долготе Норд-Хайда сейчас 20.37. Облачность высокая и плотная. Так что вряд ли кто нас видит, кроме телеметристов. К тому же мы заходим со стороны моря. Полет проходит нормально. Уж внизу-то мы точно окажемся.

— Первая шутка на родной земле; спасибо.

— Рад стараться, сэр.

— Как насчет погоды по прибытии?

— Сплошной привет от Санта-Клауса. Ветер — 15 метров в секунду плюс осадки.

— Именно об этом я мечтал. Меня утомило туанское вечное лето.

К телу постепенно возвращалось чувство привычной тяжести; вот — взвыли планетарные двигатели.

— Добро пожаловать в Норд-Хайд, курорт для экстремалов! Приготовиться к посадке.