Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

– Тогда он не прожил бы и недели, она выпила б его до донышка, и очень быстро, – ответила сирень. – Он, скажу я тебе, и сейчас еще кажется им изысканным лакомством, хотя похож уже не на бурный родник, а на иссохший колодец. Еще немного, и он иссякнет окончательно, и так уж держится столько, сколько не снилось иным героям!

– А что же роза? – упрямо повторила я. – Где ее дух? Может быть, можно как-то поддержать его, помочь?

– Ты еще не поняла? – негромко спросила сирень. – У этой розы нет своего духа, она рождена не нашей землей, а создана феей. Ее дух – это душа Грегори Норвуда, они связаны неразрывно. Умрет он – погибнет роза, увянет роза – ему не жить.

– Понимаю…

– Не думаю, что понимаешь, но хоть запомни, вдруг пригодится! – усмехнулась она. – И вот еще: у Норвудов, одних из немногих, сохранилась связь с землей, вот почему они всегда и жили так подолгу и вот откуда силы у нынешнего хозяина. Однако фея с помощью своей мертвой розы забирает все, что он получает извне. Мы, знаешь ли, помним его предков и помогаем, как можем, но… – Она покачала лиловыми гроздьями. – Все уходит как вода в песок. Ну а у него самого, говорю тебе, сил осталось уже на донышке… И не смотри так удивленно. Повторяю, эта проклятая роза была мертва изначально и питалась только за счет Норвуда!

«Что же, я напрасно пыталась ее вылечить?» – мрачно подумала я, но все же спросила:

– Но остается еще то странное условие, согласно которому, чтобы спастись, он должен вымолить прощение, но… за что? У кого? У феи?

– Вряд ли. Ее не разжалобишь, – усмехнулась моя собеседница. – Тем и плохи условия фей, что они выполнимы, но только если ты поймешь их иносказания и догадаешься, как быть.

– Это условие наподобие «отдашь мне то, чего у себя дома не знаешь»? – уточнила я.

– Именно. Только это-то уж давно на слуху, таким даже деревенского дурачка не проведешь, если он хоть когда-нибудь сказки слушал… Но что было на уме у феи, когда она прокляла Норвуда, никто, кроме нее, не знает, – сказала сирень. – А спрашивать не советую, можешь накликать беду и на себя тоже. Она до сих пор зла на него и вряд ли захочет, чтобы кто-то его выручил. Еще бы, столько сил она из него выпила за эти годы! Но ей хочется еще и еще, а остатки, как люди говорят, сладки!

– Вы много знаете о феях, – произнесла я, помолчав.

– Еще бы не знать, веками живем бок о бок, – вздохнула сирень. – Говорю тебе: не связывайся с феями. Хочешь – попробуй обмануть проклятие, вдруг да повезет? Но их самих ни о чем не проси!

– Откуда мне знать, вдруг вы заодно с ними? – дерзко спросила я. – Отговариваете меня, а все ради того, чтобы не дать мне помешать фее?

По ветвям прошел гул – это рассмеялась громадная сирень.

– Какие вы смешные, люди! – произнесла она наконец. – Подумай сама, мне-то что за печаль, будет жить этот человек или нет? Наоборот, пусть бы протянул подольше, не то фея снова возьмется за меня и всю мою родню! Жаль его, конечно, но он – последний росток на когда-то могучем древе и зачахнет рано или поздно, так или иначе. Мне проще: вон сколько кругом моих сестер и дочерей, мы будем расти и продолжать род, даже если вконец одичаем, мы живучие. Люди так не могут, они слишком хрупкие…

– Вот как… – Я задумалась, а потом спросила: – Ну хорошо, а извести фею можно?

– Кое у кого получалось, – вздохнула сирень. – Но это только слухи, которые приносили малютки да ветер. Феи тоже смертны, хоть живут дольше вашего, да, но как избавиться от них, я не знаю. А теперь иди! И не заговаривай с сиренью, возле которой не будет малюток – это может оказаться фея…

Я взглянула на кошку, мол, верить или нет? А то как знать, вдруг крохотные духи – тоже феи? Но нет, Чернушка согласно мяукнула и фыркнула, когда золотистый огонек опустился ей на нос. Ловить его она, правда, уже не стала, а довольно зажмурилась.

Снова подняв взгляд, я не увидела уже дух сирени, как ни старалась различить фигуру в ветвях. Впрочем, она и так потратила на разговор со мной немало времени!

– Что ж, Чернушка, – задумчиво сказала я и взяла кошку на руки, – пойдем-ка домой, поразмыслим. Сдается мне, способ обмануть фею должен существовать, и… И я его найду, не будь я…

Тут я осеклась: мне вдруг показалось, будто ветер притих, а деревья замерли, внимательно прислушиваясь. А еще мне вспомнилось: нельзя называть свое настоящее имя вслух там, где его может подслушать недобрый человек ли, фея, кто угодно! Я сказала Грегори, как меня зовут, но мы с ним беседовали в доме… Здесь же, в парке… Ветер может унести это имя куда угодно, и узнает его тоже кто угодно, хочешь ты того или нет! Да и клятвами лучше не разбрасываться…

– Я просто найду этот способ, – сказала я кошке.

– Мяу, – серьезно ответила она и вдруг вцепилась когтями мне в запястье, да так, что выступила капелька крови.

– Ну и негодяйка же ты! – усмехнулась я, вытерла кровь, перехватила Чернушку поудобнее и отправилась к дому…

Скоро мне показалось, будто рядом со мною кто-то идет. Я уж подумала на фей, но кошка не волновалась, и я осторожно скосила глаза направо. Ну, так и есть!

– Долго еще ты намерена меня игнорировать? – мрачно спросил Грегори.

– Мне показалось, это вы меня игнорируете, сударь, – подчеркнуто вежливо ответила я и пригнулась, минуя ветку, склонившуюся над дорожкой. – Уж не знаю, чем я вас так разобидела, что вы даже словом со мной перемолвиться не желали все это время.

– Я ведь сказал, чем именно, – ответил он, глядя в сторону. – Я не нуждаюсь в одолжениях, и мне не по нраву чужая жалость!

– А вам не приходило в голову, что поступок мой был продиктован не жалостью, а желанием поблагодарить за прекрасный вечер? За то, что отпустили меня на свадьбу племянницы, за то, что ждали и встретили, за тот подснежник, за ландыши, наконец? Вижу, не приходило! – фыркнула я и отвернулась. – Вот уж в самом деле бесчувственное чудовище!

– Не слишком ли много ты себе позволяешь?

– Ну а разве я не права?

Я отпустила кошку, и та помчалась за бабочкой, только задранный трубой хвост мелькал в траве.

– Отчасти, – произнес он наконец.