Добрым демоном и револьвером - Харитон Байконурович Мамбурин

тащились, чтобы добрый русский дядя забрал их из этого опасного места. Перед девушками я чувствовал ответственность. Но именно её чувствовал и княжич, явно пообещавший этим подросткам безопасность.

— Алистер!

— Я думаю!

Я лгал. Мыслей не было никаких, кроме «сесть в невероятно крутой СЭД, пойти и всех убить». Все-таки, ни один из нас не был знатоком хоть каких-либо операций, даже многоопытный Зедд. Оставалось только лихорадочно бегать глазами, не замечая, как истлевшая сигарета обжигает пальцы.

— Да сопри ты у них поезд, дурак!! — взорвался русский, потрясая перед моим лицом кулаками, — Тот самый! Что! Мешает! Твоим! Поездам! Это что, будет нападение? Агрессия?! Эти придурки наверняка его не разгружали, он просто стоит! Стоит паровозом в нужную тебе сторону! А-лё-ша!

Гениально. Я посмотрел на Распутина так, как, судя по всему, еще ни разу не смотрел на жену. Судя по недовольному звуку Рейко — даже голую. Правда, в этом акте русофилии я был далеко не единственным, все вокруг пялились на богатыря с точно таким же выражением лица.

Я… застыл в оценке ситуаций. Привыкнув отвечать на любую агрессию той же агрессией, ударом на удар, смертью на угрозу, совершенно выкинул из головы более мягкие, но не менее эффективные способы борьбы за свои интересы. Имея в руках молоток, на всё вокруг смотрел, как на гвозди. Проблема? Ее могут расплавить молнии Рейко, обнулить моей Тишиной, раздавить весом «Паладина». Зачем мучиться, выбирая более сложные решения? Друзей поблизости нет, а среди союзников вся верхушка страны, так зачем плодить сущности?

Идиот. Так и заигрываются.

— Майор Праудмур, — развернулся я к блестящей глазами рыжей, — Нам нужна ваша резолюция на срочную реквизицию железнодорожного состава!

— Ирукаи-доно. У ваших кицуне есть какие-либо препараты, которые можно добавить в пищу или воду, чтобы человек почувствовал себя нездоровым?

— Найдутся, думаю. А сколько тебе нужно, Эмберхарт-кун?

— На пять-шесть сотен человек… вместе с теми, кто сможет их незаметно подложить.

— Со вторым проблем нет, насчет первого… Мы все-таки редко планируем массовые отравления.

— Можно несколько разных. Пусть это уже будет тяжелое хулиганство, но у нас нет времени. Ятагами-сан…?

— У вашего дирижабля ослабли задние крепления оболочки, — брюзгливо заметил однорукий японец, — Понадобится минимум два часа, чтобы их подтянуть. И откалибровать рули.

— …спасибо.

Евгений своей идеей стронул с места лавину. Все забегали, начав делиться идеями, Регина ожила, залучившись нездоровым энтузиазмом. Всегда подозревал, что рыжие — это вампиры, которые могут питаться как чужим горем, так и его предвкушением. Посреди стихийно возникшего хаоса гордо высился Евгений, о чем-то важно переговариваясь с Жераром. Француз, видимо тоже частично бывший рыжим, оживленно убеждал русского в своей незаменимости, но в чем именно я слышал плохо, воюя с собственной женой.

— Ты — дома, — веско и по-мужски говорил я кипятящейся японке, аж прыгающей на месте от переполняющих её чувств.

— Ты — дурак! — не менее веско ставила она мне диагноз, — Забыл, что я тебе рассказывала про свое отношение к поездам? Я могу наэлектризовать весь состав! До него никто не дотронется! Мы уедем, как к императору на именины!

— Там боеприпасы, Рейко, — с легкой жалостью доводил я до супруги огорчающую её истину, — Нам не надо взрывать поезд. Нам нужно его украсть.

— Ты не умеешь воровать! — кипятилась она, не желая признавать мою правоту.

— Рейко, ты последняя линия обороны. И именно ты отвечаешь за Камикочи. Я забираю всех. Эдну, Камиллу, Момо, Праудмур. Но на этот раз ты остаешься дома. Обещаю, что в следующий раз возьму с собой именно тебя, — щедро обещал я, слегка умалчивая о том, что если бы не даймё с его далеко идущими планами по экспроприации Камикочи, то мы бы с Рейко уже были бы очень далеко отсюда.

— Время! — сухо пролаял Ятагами.

Оно действительно было на исходе, но мы успели. Красный дирижаблик, набитый разумными до отказа, поднялся в небо, а те, кто остались на земле, отправились готовить свою часть будущего действа.

У них времени было куда больше.

— Ох, Евгеша… впервые я жалею, что ты такой здоровый, — кряхтел Федор, опасливо балансируя посередине перегруженного дирижаблика и косясь на своего воспитанника. Княжич виновато улыбался, стараясь больше никакими мышцами не шевелить. У него по бокам сидели, тесно прижавшись к туше руса, Жерар и Маргарита. Я же был облеплен целым ворохом миниатюрных девушек, больше часть которых колола окружающих изобилием навешанного на ней оружия. В основном этим выделялась Регина Праудмур.

Два парня-кицуне, устроившиеся почти на самом носу судна, лишь улыбались при виде того, как пыхтят и теснятся остальные, старающиеся не потревожить худого и слегка нервного парня, в обязанности которого входило увести дирижабль к лорду Сахаи.

— Так… — многозначительно сказал я, пряча в сумку-почтальонку полученный от Ирукаи Сая брусок ломкого и едкого вещества, норовящего раскрошиться, — Последние уточнения. Начнем с главного. Евгений, ты точно сможешь остановить поезд?

— Нет, я с тобой, — ошеломил меня рус, — Жерар и Марго справятся.

— У меня с собой большой плакат, — кивнула златокудрая девушка на тубус за её плечами, — А Жерар может запрыгнуть на поезд в крайнем случае.

— Если ты встанешь с плакатом, но раздетая… — протянул француз, хитро блестя глазами.

— …только на твоих похоронах, милый, — отрезала его пассия, — и буду танцевать, чтобы все видели степень посетившего меня горя!

— Я с вами, — буркнул рус, — Точнее — с дядькой. Мне браты не простят, если он сгинет.

Крепкий седой мужчина оказался единственным человеком, кто знал, с какой стороны подходить к паровозу. Это уже была немалая удача. То, что при этом дядька княжича был битым жизнью мужиком, оттрубившим три года на сибирских границах, было уже чистой удачей для нашего скоропалительного проекта.

— Шота-сан, Энрю-сан, — обратился я к кицуне, тут же сделавшим внимательный вид, — Старейшина Ирукаи сообщил, что от вас требуется?

— Досыпать специй в котлы, — утвердительно кивнул тот, что был постарше, — Незаметно и тихо. Ерунда, Эмберхарт-доно. Тысячу раз такое уже делали.

— А кое-что еще сможете? — не собирался я останавливаться на достигнутом, — Кое-что веселое?

— Мы вас внимательно слушаем! — оживились кицуне.

— У меня идей нет, — признался я, — Но буду благодарен, если вы сделаете все, что придёт вам на ум, чтобы отвлечь внимание солдат от станции. Большая часть из них квартирует в хабитате, поэтому будет очень хорошо, если у них появятся заботы до того, как заболят животы.

Спустя несколько уточняющих вопросов, я про себя подумал, что вскоре узнаю, что значит разрешить кицуне всё, взяв на себя ответственность за его действия… в том случае, если обвинение найдет доказательства.

…но отвлечь солдат было куда важнее. Мы собирались украсть