Верная Рука - Карл Май

Сразу же после отъезда с фермы мы, собственно, должны были бы пуститься по следу Олд Уоббла. Он уже показал нам, в особенности мне, чего от него можно ожидать, а если ты предполагаешь, что где-то поблизости враг, для которого мишенью служит твоя собственная голова, то лучше всегда знать, где его можно найти. Однако мы хотели встретиться с Олд Шурхэндом как можно раньше, потому что впереди нас, также по направлению к Колорадо, двигались Генерал и Тоби Спенсер со своими людьми, и потому старый король ковбоев отошел для нас на второй план.

За фермой Феннера Репабликан-Ривер описывает большую дугу, и мы, пытаясь срезать угол, образованный этой дугой, направились прямо в Волнистую прерию, чтобы потом снова выйти на берег реки. Перед нами были следы ковбоев, которые прошлой ночью пустились в погоню за Уобблом и его спутниками, но так и не нашли его. Скоро, впрочем, эти следы исчезли, и никаких других до самого вечера мы не видели.

К этому времени нам надо было уже переправиться на другой берег реки, и хотя Репабликан, как и другие реки в Канзасе, широкая и мелкая и ее без труда можно перейти вброд, тем не менее Виннету повел нас к уже известному ему броду. Здесь было так мелко, что даже в самом широком месте вода не доставала лошадям до животов.

Переправившись, мы продрались сквозь кустарник, растущий полосой вдоль реки, и снова углубились в прерию. Едва мы выбрались из кустов, как заметили следы, которые шли вдоль берега реки примерно шагах в пятистах от нее. Дик Хаммердал показал на них и спросил своего тощего друга:

— Видишь темную полосу там, в траве, Пит Холберс, старый енот? Как ты думаешь, что это? Похоже это на след человека?

— Если ты, дорогой Дик, полагаешь, что это след, то я не имею ничего против, — ответил Холберс.

— Да, это след человека. Нам надо посмотреть, откуда он идет и куда ведет.

Он думал, что мы придерживаемся того же мнения и направимся по следу; однако Виннету, ни слова не говоря, повернул направо и повел нас вдоль берега, не обращая внимания на след. Хаммердал, ничего не понимая, обратился ко мне:

— Почему вы не хотите идти по следу, мистер Шеттерхэнд? Если на Диком Западе встречаешь неизвестно кому принадлежащий след, то надо его обязательно прочесть; этого требуют правила безопасности!

— Безусловно, — сказал я.

— Как вы думаете, в каком направлении идут эти следы?

— С востока на запад, естественно.

— Почему это с востока на запад? Этого не может сказать наверняка ни один человек, пока точно все не разузнает. Они могут идти и с запада на восток.

— Если этого не может сказать наверняка ни один человек, то я и Виннету не люди, потому что мы можем.

— Не может быть, сэр!

— Ну да! Уже несколько дней ветер дует с запада, так что трава наклонена к востоку. Каждый на Западе знает, что след, совпадающий по направлению с тем, в какую сторону полегла трава, значительно меньше заметен, чем тот, который не совпадает. Мы находимся на расстоянии примерно пятиста шагов от тех следов. И то, что мы их видим, доказывает, что человек шел против полегшей травы, то есть с востока на запад.

— Тысяча чертей! Я бы ни за что до такого не додумался! А как ты думаешь, Пит Холберс, старый енот?

— Если ты полагаешь, что я считаю тебя настолько глупым, что тебе не может прийти в голову такая хитрая мысль, то ты прав, — сказал Холберс.

— Прав я или не прав — какая разница! Ты ведь тоже не молниеносно соображаешь; заметь это! Но все-таки, мистер Шеттерхэнд, мы должны пойти по следу, хотя бы для того, чтобы узнать, что за люди оставили его и сколько их.

— А зачем для этого отклоняться от нашего пути на пятьсот шагов? Вы увидите, что очень скоро мы с ними повстречаемся!

— Верно! Об этом я тоже не подумал. Надо же: слыть столько лет за настоящего вестмена и вот теперь попасть на Репабликан, чтобы признать, что еще многому следует поучиться. Не так ли, мистер Шеттерхэнд?

— Похвальное признание! Кто признает свои ошибки и недостатки, находится уже на пути к совершенствованию; это утешение для всякого, кто сказал себе, что он еще далеко не мастер.

Мы проехали совсем немного от брода, когда увидели, что река делает резкий поворот к северу, а к западу теперь простирается открытая равнина. По зеленой полосе, которая виднелась в том направлении и на севере сливалась с линией кустов вдоль Репабликан, можно было догадаться, что там течет небольшая речушка, которая правее, далеко от нас, впадает в Репабликан. До самого устья ручей делал много поворотов и извилин. На краю последнего изгиба, который он делал, напротив нас виднелся маленький лесок, шириной, наверное, в одну милю. Мы остановились, потому что следы, о которых мы говорили, пришли слева ближе к берегу реки и неожиданно появились на нашем пути. Они были оставлены одним всадником, который на некоторое время остановился здесь. Он не спешивался. Следы от передних копыт его лошади описывали полукруг, в центре которого были видны следы от задних копыт. Из этого можно было заключить, что человек, прибывший с востока, осматривался здесь и искал что-то. Затем он прямиком поскакал галопом в тот самый лесок. Значит, это было именно то место, которое он искал. Наши взгляды устремились в этом направлении, когда был сделан окончательный вывод. Я говорю «наши взгляды», имея в виду свой и Виннету, трое наших спутников оценивали ситуацию не так быстро, как мы.

Собственно, нам было все равно, кто этот всадник, да и лесу не стоило уделять особого внимания. Однако след был свежий, оставлен едва ли полчаса назад, и это было уже достаточной причиной для того, чтобы быть начеку.

— Уфф! Во-ух-ке-за! — сказал апач и поднял руку, указывая мне на что-то в лесу.

«Во-ух-ке-за» — слово дакотов и означает копье. Почему Виннету не использовал соответствующее апачское слово? Очень скоро я понял причину этого и в который раз убедился, какие острые глаза у Виннету. Пройдя взглядом по направлению его вытянутой руки, я заметил на краю леса дерево, одна из ветвей которого сильно выдавалась в сторону; на этой ветке висело копье; я это увидел, однако ни Хаммердал, ни Холберс, ни Тресков не разглядели. Копье было так далеко от нас, что напоминало тонкий карандашный штрих на фоне закатного неба. Если бы мы, рассматривая след, не обратили внимания на этот лесок, то никто из нас не заметил бы копья. Разве что подъехав к лесу совсем близко. Когда Дик Хаммердал услышал о копье, то сказал:

— Я его не вижу; но если это действительно пика, как вы думаете, то копья, как известно, на деревьях не растут. Следовательно, это условный знак!

— Знак дакота, — сказал Виннету.

— Значит, это копье дакотское? — спросил толстяк, очень удивившись.