Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

черты его лица, наклеил себе густые мохнатые брови и прицепил себе на живот весьма объемную подкладку сделанную из нескольких слоев плотной кожи и для надежности притянутой несколькими ремнями. Он всегда чувствовал себя гораздо увереннее в маскировке.

Вывернув на улочку, ведущую к громадной Рыночной площади, Цыс почувствовал облегчение и понял, как он все-таки был напряжен, пока перемещался по Резным кварталам. Рынок конечно тоже был не самым безопасным местом в городе, учитывая царящую здесь суматоху и толкотню, но все же здесь уже дежурили патрули из золотого корпуса городской стражи. Золотым его называли потому что городские стражники считались самыми жадными и беспринципными взяточниками во всем королевстве, их неумная алчность уже давно стала притчей во языцех. Но тем не менее вид упитанных розовощеких констеблей в серых мундирах и черных шлемах внушал большинству граждан чувство уверенности в своей безопасности. Констебли были самым низшим офицерским чином в Корпусе городской стражи и обычно патруль состоял из одного констебля и двух рядовых стражников. Троица чинно дефилировала по вверенной ей территории, свысока оглядывая прохожих и возничих. У каждого констебля на груди висел свисток, чтобы в ситуациях, где сил троих стражей было недостаточно, пронзительным свистом созывать другие патрули. Поэтому в народе их так и называли: свистуны. На что сами констебли очень обижались и упоминать это прозвище в их присутствии было крайне неблагоразумно.

Цыс объехал Рыночную площадь по краю. Хотя дорога напрямую через рынок была короче, но продираться сквозь толпу торговцев и покупателей было весьма затруднительно и сопровождалось большим напряжением нервов и голосовых связок.

Теперь он двигался по цивилизованной части города и сейчас ему нужно было следить за тем чтобы не стать помехой для экипажа какого-нибудь высокопоставленного чиновника или знатного вельможи. И уж тем более, ни в коем случае не помешать каким бы то ни было образом славным представителям Судебной Палаты в отправлении их нелегких обязанностей. Иначе его путешествие запросто могло закончиться в тесной камере какого-нибудь Свода, где он будет сидеть с разбитой физиономией и без зубов, терпеливо ожидая пока кто-нибудь о нем вспомнит. Впрочем, к счастью, большинство экипажей, встреченных им, управлялось вполне адекватными людьми, которые, видя медлительную неуклюжую повозку, просто объезжали ее стороной, хотя Цыс конечно пытался проявить расторопность и убраться в сторону. Но делал он это скорей чтобы показать уважение богато изукрашенным каретам, чем чтобы действительно освободить путь, понимая, что большинство пассажиров этих экипажей будет вполне удовлетворено таким знаком покорности и подчинения.

Он свернул на улицу носящую имя Карнавальная. Это был широкий прямой проспект ведущий от Внутреннего города к Северным воротам. Здесь всегда было многолюдно и оживленно. На Карнавальной располагались главные магазины, рестораны и гостиницы города. Так как она упиралась непосредственно в главные городские ворота на ней всегда в светлое время суток было полно карет, повозок, телег, колясок, фургонов и прочих устройств на колесах. Люди въезжали и выезжали из города, привозили и увозили товары, и все они конечно спешили. Городские ворота закрывались в девять часов и открывались в шесть и за этот промежуток времени жителям громадного мегаполиса и его окрестностей необходимо было успеть переделать сотни дел связанных с перемещением из города и в город. Все это также осложнялось круглосуточными действиями специального привратницкого батальона, входящего в состав Корпуса городской стражи. Солдаты призваны были следить за тем кто входит внутрь Аканурана и теми кто покидает его. В первую очередь они оберегали город от любой попытки вооруженного вторжения. Во вторую очередь они высматривали объявленных в розыск преступников, чьи описания и даже портреты имелись в каждой стражницкой. В третью очередь они следили за тем чтобы в город не проникли нежелательные личности, под коими в разное время понимался разный круг лиц, устанавливаемый Судебной Палатой. Обычно сюда попадали бродяги всех мастей, наркоторговцы, нищие, проститутки и воры. Однако, с мрачной улыбкой думал Цыс, судя по количеству всех вышеназванных лиц в Акануране, можно было смело предположить, что привратницкая гвардия абсолютно не способна отделять зерна от плевел. Или по каким — то своим причинам не желает этого делать надлежащим образом. Хотя, конечно, Цыс понимал, что это сложная задача, а в большинстве случаев и просто невыполнимая. Ни у кого ведь на лбу не написано что он вор или проститутка, но с другой стороны ушлые и умудренные стражники в течении недолгой беседы вполне были способны определить что за человек стоит перед ними. И они обладали абсолютным правом развернуть нежелательную для города личность на 180 градусов и придав ей ускорение чувствительным ударом пониже спины, отправить ее восвояси. Обычно нежелательные личности не возмущались. Над воротами, в специальных крытых галереях скрывались хмурые хаокшитские лучники, чьи длинные черные стрелы могли пригвоздить к земле любого недовольного в считанные секунды. Стоило наземным стражам подать знак и над головами людей начинали скрипеть натягиваемые тетивы, возвещая скорый смертельный полет стрел. Самой главной задачей стражи было уберечь город от любого вторжения и потому при любом подозрении на оное они могли отдать приказ стрелять. Хаокшиты никогда не медлили и действовали так стремительно, что рука стражника еще не успевала опуститься вниз, подавая знак, а вокруг уже свистели стрелы. В общем, те, кого не пустили в город, предпочитали высказывать свое недовольство лишь отойдя на порядочное расстояние от ворот. В четвертых стражники должны были следить за ввозимым и вывозимым товаром. Список запрещенных к ввозу или вывозу предметов также постоянно менялся. Список опять же составлялся Судебной Палатой, но тут затрагивалось столько торговых денежных интересов и процветала такая коррупция и интриганство, что по большому счету нельзя было с уверенностью сказать кто составлял этот список и из каких соображений исходили его составители. Список часто менялся. То запрещали к ввозу кантройские ткани, красители которых якобы ядовиты для человека. То лагошскую древесину, ибо вместе в ней в город якобы проникали зловредные «сердитые» жучки, которые разъедали мебель и при этом издавали противное сердитое жужжание. Вообще всяких опасных насекомых частенько использовали как причину для того или иного запрета. Это было весьма удобно. Под предлогом разносящих болезни кровососущих тварей в свое время запрещали шерсть из Туила, меха из Сайбуры, идинские специи и даже валуны из Сладонской каменоломни, для всех правда осталось загадкой где именно скрывались мерзкие насекомые в последнем случае, но все знали что хозяин каменоломни крупно повздорил с маршалом Тофером, чьим близким другом был генерал Онинг — командир Корпуса городской стражи. Неизменным оставался лишь пункт про наркотики, основная масса которых