Святитель Василий Великий. Книга 1. Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы - Василий Великий

8. И таким образом, при начале дня еще дышащие мученики преданы огню, а остатки от огня брошены в реку, чтобы подвиг блаженных объял собою всю тварь. Ратоборствовали они на земле, показали терпение в воздухе, преданы огню, восприяла их вода. Им прилично сказать: проидохом сквозе огнь и воду, и извел еси ны в покой (Пс. 65:12). И они-то, заняв нашу страну, подобно какому-то непрерывному ряду столпов, доставляют безопасность от нашествия противников, не в одном месте заключившись, но имея пристанище во многих местах и украсив собою многие отчизны. И, что необычайно, не по одному разделившись, посещают они приемлющих, но, не разлучаясь друг с другом, соединенным приходят ликом. И какое [1723]чудо! И не уменьшаются числом, и не допускают приумножения. Если разделишь их на каждого, не выступают из свойственного им числа. И если соберешь воедино, и в таком случае остаются те же сорок, уподобляясь природе огня; потому что и огонь, как переходит ко вновь возжигающему его, так всецело остается у того, кто имел его у себя. И сии сорок и все вместе, и все у каждого. Это – неоскудевающее благодеяние, неистощимая благодать, готовая для христиан помощь, собрание мучеников [1724], воинство победоносцев, лик славословящих. Сколько употребил ты труда найти и одного молитвенника за себя ко Господу! И вот сорок молитвенников, воссылающих согласную молитву. Идеже еста два или трие собрани во имя Господне, ту есть посреде их (Мф. 18:20); а где сорок, там усумнится ли кто в присутствии Божием? К сорока мученикам прибегает утесненный, к ним притекает веселящийся; один – чтобы найти избавление от трудных обстоятельств, другой – чтобы охранялось его благополучие. Здесь встретишь благочестивую жену, молящуюся о чадах, испрашивающую отлучившемуся мужу возвращения, а болящему – здравия. Прошения ваши да будут приличны мученикам. Юноши да подражают им, как сверстникам; отцы да молятся о том, чтобы быть родителями подобных детей; матери да изучают повествуемое о доброй матери. Ибо матерь одного из сих блаженных, увидев, что другие скончались уже от холода, а сын ее, по крепости сил и терпеливости в мучениях, еще дышит, когда исполнители казни оставили его в надежде, что переменит свой образ мыслей, сама, взяв собственными своими руками, положила его на колесницу, на которой везли прочих к костру. Вот в подлинном смысле матерь мученика! Она не пролила слезы малодушия, не произнесла ничего низкого и недостойного по времени; но говорит: «Иди, сын, в добрый путь с сверстниками и с товарищами; не отставай от сего лика; не позже других явись ко Владыке». Вот подлинно доброго корня добрая отрасль! Доблестная матерь показала, что питала его более догматами благочестия, нежели млеком. Так был он воспитан, так предпослан благочестивою матерью! А диавол остался посрамленным, потому что, восставив на мучеников всю тварь, увидел, что все препобеждено доблестию их: и ветреная ночь, и холод страны, и время года, и обнажение тел. Святой лик! Священная дружина! Непоколебимый полк! Общие хранители человеческого рода! Добрые сообщники в заботах, споспешники в молитве, самые сильные ходатаи, светила вселенной, цвет церквей (как думаю, и духовный, и чувственный)! Вас не земля сокрыла, но прияло небо; вам отверзлись врата рая. Зрелище, достойное ангельского воинства, достойное патриархов, пророков, праведников; мужи, в самом цвете юности презревшие жизнь, паче родителей, паче детей возлюбившие Господа! Находясь в возрасте, наиболее полном жизни, вменили они ни во что временную жизнь, чтобы прославить Бога в членах своих, став позором миру и Ангелом и человеком (1 Кор. 4:9), восставили падших, утвердили колеблющихся, усугубили ревность в благочестивых. Все, воздвигнув один победный памятник за благочестие, украсились одним венцом правды, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Беседа 20

О смиренномудрии[1725]

1. О, если бы человек пребыл в славе пред Богом и имел высоту не мнимую, но истинную, возвеличенный Божией силою, просветляемый Божией премудростию, увеселяемый вечною жизнию и ее благами! Но он отложил желание [1726]Божественной славы и, понадеявшись на большее, поспешив к тому, чего не получил, потерял и то, что мог иметь. И с тех пор величайшим для него спасением, врачевством от болезни и средством возвратиться в первобытное состояние служит скромность [1727], то есть чтобы не вымышлять самому от себя облечения славою, но искать славы у Бога. Этим только исправит он ошибку; этим уврачует недуг; чрез это возвратится к священной заповеди, которую оставил. Между тем диавол, низложивший человека [1728] надеждою ложной славы, не престает поощрять его теми же побуждениями и изобретать для сего тысячи козней. Представляет ему чем-то важным, если обложится он деньгами, чтобы тем величался и о том заботился, что нимало не ведет к славе, а великие приносит опасности; потому что приобретение денег – начало любостяжания, а обладание ими не ведет к доброй славе, но понапрасну ослепляет, попусту надмевает и производит в душе болезнь, подобную опухоли. Толщина опухших тел и не здорова, и не полезна, а, напротив того, болезненна и вредна; в ней начало опасности, скрытая причина погибели. То же самое и гордость в душе. И не от одних денег рождается в человеке превозношение: люди превозносятся не одною пышностию снедей и одежд, приобретаемых за деньги, не тем одним, что устрояют сверх нужды дорогие и роскошные столы, облекаются в ненужные одежды, созидают огромные дома, испещренные украшениями, водят за собою множество сопровождающих слуг и бесчисленные толпы льстецов, – но они, забывая свою природу, величаются чинами, в которые возводятся по выборам. Если народ возвел в чин, если удостоил какого-либо председательства, приговорил почтить высоким саном, то вот уже, как бы став выше человеческой природы, думают о себе, что едва не на облаках сидят, а низших себя людей считают подножием, превозносясь пред теми, которые дали им чин, гордясь против тех, чрез кого в собственном своем мнении стали что-то значить! Продолжая дело, исполненное безумия, имея славу, которая непостояннее сновидения, облекаясь в блистательность, которая пустее ночных призраков, по мановению народа возникает и по его же мановению исчезает. Таков был этот неразумный сын Соломонов, юный возрастом и еще более юный умом, который народу, просившему правления снисходительнейшего, угрожал правлением еще более обременительным (3 Цар. 12:14) и за сию угрозу лишился царства (3 Цар. 12:16). Чрез что надеялся показаться более полновластным, чрез это самое потерял и то достоинство, какое имел. Человека делает также дерзким сила рук, скорость ног, благообразие тела, хотя все это истребляет болезнь, истощает время. И не разумеет он, что всяка плоть сено, и всяка слава человеча, яко цвет травный: изсше трава, и цвет отпаде (Ис. 40:6–7). Таковы были кичение исполинов силою (Быт. 6:4; Прем. 14:6), богопротивное мнение о себе безумного Голиафа (1 Цар. 17:4); таковы были Адония, высоко думавший о красоте (1 Цар. 1:5–6), и Авессалом, превозносившийся длинными волосами (2 Цар. 14:26).

2. И что, по-видимому, гораздо важнее и прочнее других у человека находящихся благ – мудрость и благоразумие, но и это ведет к суетному превозношению, доставляет высоту не истинную, потому что и сии блага вменяются ни во что, как скоро нет премудрости, которая от Бога. Ибо самому диаволу не удается ухищрение против человека – что измышлял он против человека, то, сам того не зная, устроил против себя, не столько повредив тому, кого надеялся отдалить от Бога и от вечной жизни, сколько изменив себе тем, что отпал от Бога и осужден на вечную смерть. И поставив сеть Господу, сам он уловлен ею, распят на том кресте, на котором думал Его распять, умер тою смертию, которою надеялся умертвить Господа. Если же и князь мира, первый, величайший и невидимый искусник в мирской мудрости, уловляется собственными ухищрениями[1729], впадая в крайнее неразумие, то тем более ученики и ревнители его, хотя и тысячекратно умудрялись, глаголющеся быти мудри, объюродеша (Рим. 1:22). Ухищряется фараон на погибель Израиля, но ухищрение его непредвиденно разрушается по той причине, которую и не ожидал. Младенец, по его повелению преданный на смерть, был тайно воспитан в собственном его доме (Исх. 2:10), сокрушил силу его и целого народа и избавил израильтян. Убийца Авимелех, незаконнорожденный сын Гедеонов, умертвивший семьдесят законных сынов и думавший, что нашел мудрое средство прочно овладеть царством, сокрушает, правда, споспешников своих в убийстве, но и сам сокрушается ими и погибает наконец от женской руки и от удара камнем (Суд. 9:53–54). И все иудеи придумали против Господа пагубное намерение, рассуждая сами с собою: аще оставим Его тако, вси уверуют в Него: и приидут римляне, и возьмут место и язык наш (Ин. 11:48). От этого намерения дошедши до христоубийства в той мысли, что спасают народ и страну, погибли от того, что замышляли, будучи и из страны изгнаны, и лишившись законов и богослужения. И вообще, из тысячи примеров можно уразуметь, что преимущество человеческой мудрости непрочно и скорее маловажно и низко, чем велико и высоко.