Нож сновидений - Роберт Джордан

– Черные Орлы!

– Наковальня!

– Красные Леопарды!

В Воротах также возникли две всадницы. Издалека казалось, будто они боролись, и той, что повыше, в результате удалось оттеснить вторую обратно за стены.

– Кровь и проклятый пепел! – прорычала Илэйн. – Ладно, Конайл, он уже достаточно взрослый, но Бранлет и Периваль еще совсем мальчишки! Кто-то должен был держать их подальше от всего этого!

– Дайлин и так удавалось сдерживать их достаточно долго, – невозмутимо отозвалась Бергитте. В узах царило нерушимое спокойствие. – Она удерживала Конайла дольше, чем я думала. И Каталин до сих пор с ней. В любом случае, мальчишек отделяет от неприятеля несколько сотен людей, и я не вижу, чтобы кто-нибудь пытался прорубить им дорогу.

Это верно. Троица бессмысленно размахивали мечами шагах в пятидесяти от того места, где гибли люди. Однако пятьдесят шагов не помеха для лука или арбалета.

На крышах домов стали появляться стрелки, – сначала дюжины, а потом и сотни лучников и арбалетчиков карабкались на коньки крыш, ползя по черепице, словно пауки, чтобы занять позицию, удобную для обстрела людских масс внизу. Один поскользнулся и упал, его тело рухнуло на солдат, толпящихся на улице, и теперь дергалось каждый раз, когда о него спотыкались. Еще один отпрянул назад, ему в бок вонзилась стрела, – от удара раненый свалился с крыши. Он также приземлился на людей, и о его тело тоже стали беспрестанно спотыкаться.

– А плотно их зажало! – восхищенно заметила Бергитте. – Теперь им даже не поднять лук, не говоря о том, чтобы натянуть его. Держу пари, мертвым просто некуда упасть. Осталось совсем недолго.

Тем не менее, резня продолжалась еще добрых полчаса, прежде чем раздался первый вопль:

– Пощады!

Солдаты неприятеля начали срывать шлемы и водружать их на рукояти мечей или поднимать их над головой, рискуя жизнью в надежде выжить. Пехотинцы отшвыривали шлемы и поднимали пустые руки. Всадники бросали копья, шлемы и мечи и тоже вздымали руки. Крик рвался из тысячи глоток, распространяясь среди вражеских воинов, словно лихорадка.

– Пощады!

Илэйн спустилась обратно в седло и села, как следует. Дело сделано. Теперь предстоит выяснить, насколько хорошо.

Конечно же, сражение не прекратилось внезапно. Некоторые изо всех сил пытались сопротивляться, однако это были единицы, – их убивали или заваливали те, кто не желал умирать. Наконец даже самые упертые начали складывать оружие, и пусть не все молили о пощаде, гомон все же стоял оглушительный. Обезоруженные солдаты, без шлемов, латных нагрудников и других доспехов, вереницей потянулись, подняв руки, сквозь ряды Гвардейцев. Алебардщики пасли их, словно стадо овец. Да и сами пленники напоминали теперь овец на скотобойне. То же самое, наверняка, творилось и на прилегающих узких улочках Нижнего Кэймлина, и у ворот, потому что отовсюду неслись лишь крики о пощаде, да и те уже стали стихать, когда люди поняли, что их мольбы услышаны.

Солнцу понадобится еще час, чтобы добраться до зенита, но дворян уже отделили от остальных. Менее знатных препроводили в город, где их будут удерживать до получения выкупа. Они выплатят его, как только трон перейдет в надежные руки. Первыми наиболее значимыми представителями знати, которых привели к Илэйн Чарлз и дюжина Гвардейцев, оказались Аримилла, Ниан и Эления. У Чарлза из прорези в рукаве виднелась кровоточащая рана, а на его блестящем нагруднике появилась вмятина, которую, по всей видимости, оставил после себя удар боевого молота, однако лицо Капитана за щитками шлема было спокойно. При виде этих женщин у Илэйн словно камень свалился с души. Остальных отыщут среди мертвых или раненых. Похоже, обезглавить оппозицию все-таки удалось. По крайней мере, до тех пор, пока не прибыли Луан и остальные. Телохранительницы, наконец, расступились перед Дочерью-Наследницей, так, чтобы она смогла предстать перед своими пленницами.

Все трое были разряжены так, словно собрались на коронацию Аримиллы. Алое шелковое платье самой Аримиллы было расшито на груди мелким жемчугом, а по рукавам была пущена вышивка в виде белых львов, стоящих на задних лапах. Пленница покачивалась в седле, и в ее глазах застыло то же ошеломленное выражение, что и у ее солдат. Стройная Ниан сидела в седле прямо, на ней было синее платье с Тремя серебряными Ключами Араунов на рукавах и серебряным узором из завитков на груди. Ее блестящие черные волосы удерживала серебряная сетка, украшенная сапфирами. Женщина выглядела скорее покорной, чем оцепенелой. Она даже попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. Эления с волосами цвета меда, облаченная в зеленый наряд, искусно расшитый золотом, мрачно переводила взгляд с Аримиллы на Илэйн и обратно. В узах в равной степени присутствовали триумф и презрение. Бергитте ненавидела этих женщин не меньше, чем сама Илэйн.

– Некоторое время вы погостите у меня во Дворце, – сообщила им Илэйн. – Надеюсь, ваша казна достаточно велика. Ваши выкупы станут платой за войну, которую вы затеяли.

Несколько злорадно с ее стороны, но внезапно ей захотелось поступить именно так. Их казна никогда не была особо большой. Они назанимали куда больше, чем могли отдать, – все, чтобы нанять наемников. И перекупить наемников противника. Без выкупа их казна и так практически пуста. А с выкупом их ждет полное разорение.

– Не думай, что все на этом закончится, – просипела Аримилла. Это прозвучало так, будто она сама пыталась убедить себя. – Есть еще Джарид, а он располагает немалым войском. Джарид и остальные. Подтверди, Эления.

– Джарид приложит все силы, чтобы уберечь Дом Саранд от того бедствия, в которое ты нас повергла, – рявкнула Эления. Женщины принялись кричать друг на друга, однако Илэйн не стала обращать на них внимание. Интересно, что они скажут, когда выяснят, что им придется спать на одной кровати с Ниан.

Следующим конвоиры привели Лира Барина, и почти сразу за ним Каринд Аншар. Стройный, словно клинок, и такой же сильный, Лир выглядел скорее задумчиво, чем угрюмо или строптиво. На его зеленом камзоле, высокий воротник которого украшал серебряный Крылатый Молот Дома Барин, виднелись следы от нагрудника, которого теперь на нем не было. Черные волосы слиплись от пота. Пот заливал все его лицо. Вряд ли он вспотел, наблюдая за тем, как сражаются другие. Каринд была одета так же роскошно, как и остальные женщины, – в синий переливчатый шелк, щедро отделанный серебряным шнуром, а в ее тронутых сединой волосах поблескивали жемчуга. Ее квадратное лицо выражало смирение, и это смирение стало еще более глубоким, после того как Илэйн объявила им о выкупах. Эти двое не так глубоко влезли в долги, как первые три женщины, однако этот выкуп нанесет по ним весьма ощутимый удар.