Чм66 или миллион лет после затмения солнца - Бектас Ахметов

Начальник учреждения снимал с себя плащ и говорил.

– Пройдите к Евсюкову. Если у вашего брата нарушений нет, то может быть зайдете сегодня.

Турсын всего лишь бухгалтер. Как ей удалось сделать хозяина мягким?

В кабинете замначальника по РОР Евсюкова молодая прапорщица. Она водила карандашом по списку, Евсюков диктовал ей..

– Пишите заявление, – сказал замначальника. – Отдадите ей. – Он показал на прапорщицу.

Я пошел за женщиной на первый этаж. В комнате, где оформляют свидание, плакала пожилая женщина.

– Ехала с разрешением за пятьсот километров и отказали.

Знала бы она, кто виноват в ее порожняке. Ничего не поделаешь, блат выше Совнаркома.

За плечо меня взял парнишка лет 25-ти.

– Слушай, сейчас тебя ведь запустят на долгосрочное к брату?

– Тебе то что?

– Да у меня тут тоже брат сидит. Я утром прилетел из Алма-Аты…

– Ну и…

– Комнат для свиданий всего четыре… Мне только на сутки…

Потом я свалю и вы с братом останетесь…

– Кто ж тебе разрешит нас уплотнять?

– Она, – он показал на прапорщицу.

Женщина смотрела на меня выжидающе. Спать вдвоем с Доктором на одной кровати… Я поскучнел. Отказывать не в жилу. Десять минут назад сам такой был.

– Что от меня нужно?

– Напиши, что ты не против подселения на сутки.

– Ладно, – сказал я и спросил, – Откуда порядки знаешь?

– Из этой колонии я весной освободился.

Я отдал в окошко паспорт. Дверь-решетка отошла в сторону и, пройдя предбанник, все трое очутились в коридоре.

Прапорщица толкнула дверь.

– Заходите.

В комнате, задраенное снаружи доверху оцинковкой, окно с решетками, две кровати, два стула, стол.

– Выкладывайте все на стол.

Сосед, звали его Сергей, вытащил из баула банки с соленьями, колбасу, чай, конфеты. У меня груз потяжелее. Кроме привезенных из

Алма-Аты сервилата, чая, овсяного печенья, сахара, конфет "Маска" и чего-то еще, Бактимир со словами: "Сделаешь Доктору бешбармак" загрузил в сумку здоровенный шмат мяса, картошку, лук, черный перец.

Прапорщица оглядела продукты и, сказав: "Ждите", ушла.

– Вот мы с тобой дураки! – воскликнул Сергей.

– Что такое?

– Нас же не шмонали. Могли водки набрать.

Прошло минуты три. Вспомнил, как Доктор писал о появлении седины.

Мне стало немного жутко. Сейчас я его увижу и буду привыкать к брату-старику.

В комнату зашел такой же, как и Сергей, крепыш-молодчик в синем арестантском костюме. Братья со смехом обнялись.

Минут через пять в дверь постучали. Доктор и здесь не может обойтись без понтов.

– Войдите.

Дверь распахнулась. На пороге улыбающийся Доктор. Зря я боялся.

Если он и поседел, то только чуть-чуть.

Я обнял Доктора и нащупал под рукой панцирно твердую спину. Все не так уж плохо.

– Что, мужики, для начала чай попьем? Где у них тут чайник?.

Зэки переглянулись.

– У шныря спроси… Он в первой от входа комнате. – Доктор успел все просечь.

Шнырем оказался мужик средних лет нерусской внешности, с седым ежиком и карикатурно растянутым животом. Отъел кишку на вольной жратве.

Шнырь показал бытовку. Кастрюли, сковородки, чайники, тарелки, ложки – все здесь есть. Я поставил на плиту мясо, чайник.

– Помочь почистить картофан?- спросил Доктор.

– Отдыхай.

132-я, часть третья – самая ходовая в 1985-м году статья УК

КазССР. Старший брат Сережи Петр сидит за кражи с проникновением в жилище. Сережа отмотал срок тоже за бомбежку квартир.

Я чистил картошку и разговаривал с Доктором. Время от времени он уходил от беседы и расспрашивал Петра.

– Древний не в твоем отряде? Москву знаешь?

Человеку 44 года, а тема та же: "Ваньку Косого знаешь?".

Пацаны не особенно расположены гутарить с Доктором, но разговор поддерживали. Я начинал понемногу нервничать. "Какого черта он перед этими щенками стелется? Звал на свиданку, чтобы с ними звиздеть?".

Я помыл картошку, нарезал лук. Мясо в кастрюле закипало. Подождем часа полтора, а пока время от времени не забыть бы снимать пенку.

Мужики толком не ели. Откусили по кусочку колбасы, погрызли печенье и с пересмешками отхлебывали чай.

Неожиданно Доктор спросил:

– Ты зачем приехал?

– Не понял.

Это я не понял, он то все давно понял. За все годы, что он мотал срок, это был мой единственный приезд на свиданку. Доктор прожженным чутьем рецидивиста просек, что если бы не приходили от него домой деньги, то вряд ли когда-нибудь дождался в неволе меня. Из колонии не убежишь, но отсюда все про всех видно. Этого я тогда не сознавал и подумал: "Как он зол и циничен".

"Нам о многом надо поговорить".- думал я вчера на подлете к

Павлодару. Сейчас я не знал, о чем говорить. Не знал и Доктор, потому он больше глядел в потолок и, что-то вспомнив, время от времени спрашивал.

– Как там Саток?

– Ниче. Роман о Кунаеве написал.

Доктор присвистнул.

– Трубовой пассажир.

На Кунаева сосед вышел, написав роман о тракторостроителях. С его слов, дарование Сатка проходило проверку у первого заместителя заведующего отделом культуры ЦК КПСС Альберта Беляева. Что от

Кунаева нужно Сатку? Младшая сестра Айнур в 78-м потеряла мужа, от которого у нее две девочки. Сейчас у нее муж Алтынбек Бекмамбетов.

Родом Бекмамбетов из Маката Гурьевской области. Мужик развитой и прямодушный. Кроме семьи в квартире живут родители Сатка. Кунаев выдели дополнительную квартиру писателю. Но только ли это нужно

Сатку? Подработка у первого секретаря ЦК дает соседу влиятельность, позволяет отсекать поползновения завистников.

Алтынбек специализируется на реставрации памятников культуры, учился в Школе профсоюзного движения, хорошо знает партийную жизнь.

Он сдружился с матушкой. Вечерами они разговаривают на кухне, маме нравятся взгляды Алтынбека на жизнь. Сатку тяжело смириться с вторжением зятя на жиплощадь, Айнур откровенничает с Айгешат:

"Алтынбек видный мужчина… Брат не понимает… Алтынбек запросто может жениться на молодой…". Со злости на Сатка Айнур выносит сор из избы:

– У Сатка был план прибрать и вашу квартиру… – рассказывала она

Айгешат. – Он говорил, в этой семье все болеют… Зачем им квартира?

Саток талантливый писатель и практический человек. Что-то такое от него я ожидал. Одно непонятно, каким это образом он собирался захватить нашу хату?

В откровенности Алтынбек не отставал от жены.

– Я прямо так и сказал Сатку: твоя сестра без квартиры мне не нужна, – докладывает он матушке.

Мама одобрительно качает головой: "Друс айткан".

"Алтынбек славный". – переиначил я папины слова и пошел в спальню. Айгешат возилась с Шоном.

– Знаешь, что я сейчас слышал?

– Что?

– Алтынбек рассказал маме, как он заявил Сатку: "Твоя сестра без квартиры мне не нужна".

Айгешат не засмеялась, всего лишь растерянно улыбнулась. Мне показалось, будто она не находила ничего смешного в словах

Бекмамбетова.

Сейчас, в комнате для свиданий мой пересказ о квартирных страстях соседа поднял настроение Доктору.

– Алтынбек – ох…льный мужик!

Доктор поправил под собой подушку и поудобнее привалился к стене.

– Кто живет в джоновской квартире?

– Сучка одна… Племянница Магриппы Габдуллиной.

– Какой еще Магриппы? Матери Алтая?

– Ну.

Я не стал рассказывать о том, что проделала племянница Магриппы

Акбопе. Меня поставили перед фактом, но если честно и до конца, то еще неизвестно как бы я поступил, если бы узнал, что Акбопе при посредстве врачей собирается оформить брак с Джоном. Я понимал, куда зашли Магриппа и Акбопе уже после регистрации, когда они подписали матушку отказаться от квартиры на переговорном.

Площади нам и без того хватало.

Приехала Акбопе, она собиралась отвезти матушку то ли в нотариальную контору, то ли в квартбюро и Айгешат вызвала меня в коридор:

– Что ажека делает? Отстанови ее.

– В чем дело?

– Уходит квартира от вас…

– А-а… Все равно в ней некому жить.

– Ты что говоришь? Вырастет Дагмар… Сейчас же останови ажеку!

Я не остановил маму. Позднее Айгешат рассказала, что, узнав, как накатала Акбопе с Магриппой матушку, удивились и врачи 3-го отделения. Они тоже в меру практичные люди. Женитьба без содействия врачей не состоялась бы. Хотя опять же дело не в них. Дело в свободной жилплощади. Дядя Боря узнал о новой владелице квартиры

Джона и сказал: "Шаку продала квартиру". "Атлетико Байдильдао" хучь и брат родной, но он финансист и ему виднее. Вот ведь в чем дело.

Если бы даже в то время и возможно было так финтануть, то мама, при всей ее деловитости, не пошла бы на это. Ни за что. Фокус-покус состоял не в том, что обмен на квартиру Акбопе обещала до конца жизни ходить к Джону в больницу.