Рассказы - Роберт Хайнлайн

Мы точно знаем, откуда и когда пришла окончательная версия "Зеленых холмов".

Это произошло на Венере, на корабле с острова Эллис, предназначенного для прямого прыжка к Великим Озерам, Иллинойс. Кораблем был старый "Сокол" - самый юный в классе "ястреб" и первый примененный Харримановским Трестом для новой политики транспортного обслуживания пассажиров экстра-класса на трассах с движением по расписанию между земными городами и любой колонией.

Райслинг решил прокатиться на нем верхом до Земли. Может, его собственная песня влезла ему под шкуру... а может, он просто возжаждал увидеть еще разок родное плато Озарк.

Компания больше не закрывала глаза на безбилетников; Райслинг это знал, но ему никогда не приходило в голову, что правила могут относиться к нему самому. Он старел - для космонавта, - но это никак не могло сказаться на его привилегиях. Они были непреходящи - просто Райслинг знал, что он одна из достопримечательностей космоса наряду с кометой Галлея, Кольцами и грядой Брюстера. Он зашел через люк для экипажа, спустился на нижнюю палубу и устроил себе логово на первой же пустой противоперегрузочной койке.

Там его обнаружил капитан, делавший на последней минуте обход корабля.

- Ты что здесь делаешь? - вопросил он.

- Тащусь на Землю, капитан, - Райслингу не требовались глаза, чтобы различить четыре капитанские нашивки.

- Но только не на этом корабле - ты знаешь правила. Живо сворачивайся и катись отсюда. Мы поднимаем корабль.

Капитан был молод; он всплыл уже после активной зоны Райслинговой жизни, но Райслинг знал этот тип - пять лет в Харриман-Холле с курсантской практикой на одном-единственном рейсе вместо крепкого опыта на рейсах в Системе. Двое мужчин не имели ничего общего ни по происхождению, ни по духу: космос менялся.

- Ну, капитан, вы же не поскупитесь на путешествие домой для старого человека.

Офицер замешкался - несколько человек экипажа остановились послушать.

- Я не могу этого сделать. "Меры Космической Безопасности, статья шестая: никому не следует выходить в космос, кроме имеющих на то разрешение членов экипажа зафрахтованного корабля или оплативших проезд пассажиров данного корабля в соответствии с уставом, вытекающим из данных правил". Вставай и выметайся.

Райслинг развалился на койке, заложив руки за голову.

- Меня вынуждают уйти, но будь я проклят, если пойду сам. Несите.

- Мичман! Уберите этого человека.

Корабельный полицейский уставился на верхнюю распорку.

- Не могу сделать этого должным образом, капитан. Я потянул плечо.

Прочие члены экипажа, присутствовавшие мгновением раньше, слились по цвету с переборкой.

- Ладно, позовите рабочую команду!

- Ай-ай, сэр, - полицейский тоже ушел.

Вновь заговорил Райслинг:

- Послушай, шкипер... давай без каких-то там обид. У тебя есть лазейка, если хочешь отвезти меня, - статья "Космонавт, терпящий бедствие".

- "Космонавт, терпящий бедствие", мой Бог! Ты - не космонавт терпящий бедствие, ты - космический вымогатель. Я знаю тебя; ты годами шатался по Системе. Ладно, на моем корабле это не пройдет. Эта статья предназначается, чтобы помочь в трудную минуту людям, которые потеряли свои корабли, а не позволять кому-либо свободно болтаться по космосу.

- Капитан, ты хочешь сказать, что я не потерял свой корабль? После последнего путешествия по найму я так и не побывал на Земле. Закон гласит, что я имею право на обратный рейс.

- Сколько лет назад это было? Ты потерял свой шанс.

- Разве? В законе нет ни слова о том, когда человек воспользуется обратным рейсом, закон говорит просто: человек его получит. Пойди, шкипер, взгляни. Если я ошибся, я не только выйду на своих двоих, но еще извинюсь смиренно перед всем экипажем. Валяй - смотри. По-спортивному.

Райслинг был готов к эху свирепого взгляда, но шкипер лишь отвернулся и выдавился из отсека. Райслинг знал, что использовал слепоту, чтобы поставить капитана в безвыходное положение, но это его не смущало - скорее уж Райслинг наслаждался.

Десятью минутами позже прозвучала сирена, по бычьему рогу переговорки он услышал приказы для внешних постов. Когда мягкий вздох шлюзов и легкий звон в ушах не дали ему знать, что отрыв от земли неминуем, он встал и пошаркал вниз, в машинное отделение, так как хотел быть поближе к двигателям, когда те рванут. На корабле класса "ястреб" провожатый ему не требовался.

Неприятности начались во время второй вахты. Райслинг развалился в инспекторском кресле, поигрывая клавишами аккордеона и пытаясь разродиться новой версией "Зеленых холмов".

Глотнуть бы воздуха без нормы

Там, где родился я на свет...

и та-ра-ра-ра-ра-ра "Земли" - как надо не паковались. Он попробовал еще раз.

Пускай меня излечат ветры,

Те, что обвили, облегли

Грудь милой матери-планеты,

Прохладные холмы Земли.

Уже лучше, подумал он.

- А как тебе это нравится, Арчи? - спросил он сквозь приглушенный рев двигателей.

- Ничего себе. Давай-ка трави целиком.

Арчи Макдугал, старший джетмен, был старым другом по космосу и барам одновременно; много лет и миллионов миль назад он ходил в подручных у Райслинга.

Райслинг сделал ему одолжение песней, затем сказал:

- Вам, салагам, сладко живется. Все автоматическое. Когда я крутил такой красотке хвост, спать не приходилось.

- Да и нам, салагам, пока не удается.

Они поболтали на профессиональные темы; и Макдугал показал дампинг прямого действия, заменивший ручные верньеры, которыми пользовался Райслинг. Райслинг щупал рычаги и задавал вопросы, пока не ознакомился с новой установкой. У него все еще оставалась самонадеянная уверенность, что он по-прежнему джетмен, а его нынешнее занятие трубадура - просто уловка во время одного из пустяковых недоразумений с Компанией, мол, с кем не бывает.

- Вижу, что у тебя все еще стоят старые ручные дампинг-блины, заметил он, порхая ловкими пальцами по приборам.

- Все, кроме приводов. Я их отсоединил: они заслоняли шкалы.

- Тебе следует держать их в готовности. Может пригодиться.

- Ну, не знаю. Я думаю...

Райслинг так никогда и не узнал, что думал Макдугал, ибо в этот миг на волю вырвалась неприятность. Макдугал поймал ее сразу и непосредственно: радиоактивный пучок сжег его на месте.

Райслинг почуял, что случилось. Сработали въевшиеся рефлексы прежнего образа жизни. Он захлопнул заглушку и одновременно дал аварийный сигнал на контрольный пульт. Затем Райслинг вспомнил о свинченных приводах. Ему пришлось долго шарить по углам, пока он не нашел их. В то же время он пытался выжать максимум пользы из радиационных экранов. Его волновало только, где лежат приводы. Все остальное здесь было для него на свету, как в любом другом месте; он знал каждую кнопку, каждый рычаг так же, как знал клавиши своего аккордеона.