Порочная невинность - Робертс Нора

– Билли Ти, – Дарлин надула губы, – как ты думаешь, разве вежливо закатить вечеринку и не пригласить соседку, которая живет бок о бок?

– Да чертовня это, Дарлин! Ну когда ты перестанешь злиться из-за этих людей?

– Но это же несправедливо! Эта Сьюзи Трусдэйл думает, что она лучше меня. И ее гордячка Марвелла тоже так считает. А все только потому, что они водят дружбу с Лонгстритами!

Дарлин натянула на голое тело майку и шорты.

– А чертов Такер уже подъезжает к этой штучке Уэверли – притом, что Эдду Лу еще даже не похоронили!

– Такер – дерьмо и всегда таким был.

– Да, но Эдда Лу любила его безумно. Он ей духи дарил… – И она с надеждой взглянула на Билли Ти. Однако тот был всецело поглощен выпусканием дыма кольцами, и Дарлин, нахмурившись, снова отвернулась к окну. – Ненавижу их! Всех до одного ненавижу! Ведь если бы Такер не ходил в дружках у Берка Трусдэйла, он тоже сейчас сидел бы под замком, как Остин Хэттингер.

– Проклятье! – Билли Ти почесал влажный живот в размышлении, не удастся ли еще разочек трахнуть Дарлин. – Такер дерьмо, конечно, но он не убийца. Все знают, что это дело рук черномазых. Эти черные спят и видят, как бы им раскромсать белую женщину!

– Но все равно, он разбил сердце Эдды Лу. И должен за это так или иначе расплатиться. – Дарлин опять взглянула на Билли Ти, и в глазах ее сверкнула слеза. – Очень жаль, что никто до него не добрался, пока она еще не умерла. Он принес ей столько горя! – Взрыв смеха, донесшийся с соседнего двора, разозлил ее окончательно, и она заморгала влажными ресницами. – Ой, я, кажется, все бы сделала для того, кто отплатил бы Такеру за все!

Билли Ти раздавил окурок в пепельнице с изображением монумента Вашингтона.

– Ну что ж, моя конфетка, если ты мне сейчас покажешь, как сильно ты кое-чего хочешь, я, так и быть, постараюсь уравнять счета.

– Ой, птенчик! – Дарлин сорвала майку со своей груди и устроилась между ног Билли Ти. – Ты такой добрый!

Пока Дарлин изо всех сил старалась вызвать улыбку удовлетворения на лице Билли Ти, в соседнем дворе на гриле шипели свиные ребрышки. Всем руководил Берк, в большом фартуке, на котором красовались повар в колпаке и надпись: «Поцелуй меня, а то…» Он протянул назад руку за острым соусом и стал щедро поливать ребрышки. Сьюзи носила из кухни стаканы и тарелки на садовый стол, раздавая команды ребятишкам: принести картофельный салат, наколоть побольше льда и перестать нюхать крутые яйца, нафаршированные перцем.

Кэролайн невольно восхитилась слаженностью всех действий. Это было похоже на хороший оркестр. Как только один вбегал в кухню, другой уже выбегал. Хотя оба паренька – она запомнила, что их зовут Томми и Паркер, – на секунду-другую приостанавливались, чтобы толкнуть друг друга, хореография была поставлена отлично.

Младший парнишка, Сэм, хвастался своими бейсбольными открытками перед Такером.

Такер сидел на траве, усадив, несмотря на жару, Сэма к себе на колени, и они внимательно рассматривали альбом.

– Меняю своего Рика Хендерсона восемьдесят шестого года на вот этого Кэла Рипкина.

– Не-а… – Сэм отрицательно затряс копной желтых, как песок, волос. – Сейчас для Кэла юбилейный год.

– Но твой Кэл помят и не первой свежести, а мой Хендерсон в отличном состоянии. Могу даже для ровного счета подбросить моего новенького Уэйда Боггса.

– Да зачем мне эта пустышка?! – Сэм повернулся в профиль к Кэролайн, и она заметила, как хитро блеснули его темные глазенки. – Я хочу за него Пита Роуза шестьдесят третьего.

– Но это же грабеж, парень! Сейчас же пойду и заставлю твоего отца отправить тебя в каталажку за одно только предложение. Эй, Берк, твой парень – прирожденный мошенник. Лучше сразу же отдай его в исправительную школу. Избавишь себя от головной боли в будущем.

– Рыбак рыбака видит издалека, – невозмутимо прокомментировал Берк.

– Твой папаша все еще злится на меня за то, что в шестьдесят восьмом выцарапал у него Мики Мэнтла, – прошептал Такер Сэму. – Он просто не понимает, в чем творческая суть обмена! Ну, так как насчет Кэла Рипкина?

– Отдам за двадцать пять долларов.

– Черт возьми! Ну, хорошо же… – Он крепко стиснул Сэма и прошептал ему на ухо:

– Видишь вон того парня, который сидит рядом с мисс Уэверли и уже надоел ей до полусмерти?

– Это тот, в костюмчике?

– Да, сэр, тот, что в костюмчике. Он агент ФБР и может тебе популярно объяснить, что вымогать за Кэла Рипкина двадцать пять долларов – государственное преступление.

– Не-а! – ответил Сэм, ухмыляясь.

– Это такая же правда, как то, что на небе есть бог! И твой папочка первый же тебе сообщит, что незнание закона не освобождает от ответственности. А я собираюсь привлечь тебя к ней.

Сэм, внимательно рассмотрев Мэтью Бернса, пожал плечами.

– У него такой вид, будто он гомик. Такер захохотал.

– Откуда ты понабрался подобных сведений? Решив переменить тактику, он перевернул парнишку вверх тормашками и начал щекотать.

Кэролайн так увлеклась их возней, что потеряла нить разговора. Что-то такое о Симфоническом бале в Кеннеди-Центре… Она предоставила Бернсу возможность и дальше бубнить свое, время от времени улыбаясь и кивая в знак согласия, но ей гораздо интереснее было разглядывать и слушать других гостей.

Под развесистым дубом расположились несколько человек. Это было единственное дерево во дворе, и Кэролайн подумала, что, очевидно, очень удобно, устроившись под ним в шезлонгах, вести неспешную, ленивую беседу. Тощий чудной патологоанатом что-то рассказывал, и некоторые женщины хихикали. «Удивительно! – подумала Кэролайн. – Как этот человек мог вчера заниматься вскрытием, а сегодня отпускает шуточки».

Джози, раскачиваясь на качелях, флиртовала с ним – впрочем, как и со всеми прочими мужчинами в пределах досягаемости. Дуэйн Лонгстрит и доктор Шейс сидели на заднем крыльце и с видимым удовольствием попивали пиво. Марвелла Трусдэйл и Бобби Ли Фуллер посылали друг другу долгие томные взгляды, а владелица салона красоты Кристел сплетничала с Берди Шейс.

В воздухе носился запах жареного мяса с пряностями и густой аромат цветов, увядающих от послеполуденной жары. Бобби Ли вставил кассету в портативный магнитофон, и над садом поплыли звуки блюза – густые, сладкие до горечи и саднящие, как боль в сердце. Кэролайн не знала этой мелодии, но сочла ее просто великолепной.

Ей хотелось слушать не только медленный блюз, но и визг Сэма, борющегося с Такером; хотелось узнать, о чем судачат Кристел и Берди Шейс. А еще ей хотелось танцевать под эту музыку и смотреть, как ароматным дымком от гриля Берк целует жену – целует украдкой, словно они все еще были подростками, скрывающими ото всех свою любовь. А что, интересно, сейчас чувствует Марвелла, которую Бобби Ли повел в дом через кухонную дверь?

Ей хотелось бы все это испытать самой, а не сидеть в стороне, обсуждая с Бернсом творчество Рахманинова!

– Извините, Мэтью, – Кэролайн, быстро улыбнувшись ему, перекинула ноги через деревянную скамью. – Хочу посмотреть, не требуется ли Сьюзи помощь.

Опустив Сэма на землю, Такер устремил взгляд на идущую к дому Кэролайн, восхищаясь тем, как выразительно ее аккуратные белые шорты обрисовывают формы. Он вздохнул, когда она наклонилась, чтобы поднять с земли журнал, а затем опять перекинул Сэма через плечо, ущипнул его за живот и встал.

– Надо бы раздобыть себе пивка.

У гриля Кэролайн остановилась.

– Здорово пахнет, – сказала она Берку.

– Еще пять минут, – пообещал он, и Сьюзи рассмеялась.

– Он всегда так говорит. Как ты себя чувствуешь, Кэролайн?

– Все прекрасно! Я просто подумала, не нужна ли тебе помощь.

– Миленькая, я для помощи завела себе четырех ребят и хочу, чтобы ты села и расслабилась.

– Я уже насиделась. К тому же…

Кэролайн опасливо оглянулась на Бернса, который пил принесенное ею «Шардоннэ», явно страдая от жары, но даже не ослабил узел галстука.