Территория памяти - Марсель Гафуров

Не только, выяснилось, женился. На переправе я услышал разговор, что он новый дом себе строит. Купил еще до окаянной встречи с Натальей сруб, оказавшийся ненужным одному из садоводов, дешево купил, теперь взялся достраивать.

А совсем недавно пришел Савва ко мне справиться, работает ли мое электроточило, топор надо наточить, ширкал, ширкал бруском, а он все тупой. Был Савва весь такой ухоженный, одежда чистая, не то что прежде, и лицо как-то посвежело, пятно на щеке стало незаметней.

— Работает, работает! Давай, — говорю, — быстренько наточу.

— Да я только спросить зашел, завтра с топором приду.

— Ах ты! — огорчился я. — Завтра нас тут уже не будет. Уходим в город до весны, устали зимовать здесь, через час внук должен за нами на тот берег подъехать. Извини…

— Да ладно! Найду еще у кого-нибудь.

— Слушай, Савва, ты, оказывается, женился. Поздравляю!

— Спасибо!

— Хорошая женщина?

— Хорошая… Ну, я пойду, она меня у ворот ждет.

На этом мы и расстались.

Великий все-таки инстинкт заложен в человека: жить, во что бы то ни стало жить, не опускать руки, карабкаться вверх даже из самой глубокой пропасти. Глядишь — и выкарабкался…

Плевое дело

Не перевелись еще у нас смекалистые люди, самородные Кулибины, которые, если захотят, хоть марсоход из бросовых деталей соберут, разве только без электроники — найти подходящую на свалках пока что затруднительно.

Однажды я уже рассказал об умельце, создавшем на основе списанного трактора и автомашины без мотора гибрид, тракторомобиль, прозванный дудкинцами «Тянитолкаем». Теперь расскажу о чуде техники, появившемся в другом месте, в селе, куда я изредка езжу навестить родственников. Назовем его условно трактором, потому что бывший колхозный механизатор Иван Егорович Самохвалов при конструировании этого чуда тоже воспользовался деталями списанных тракторов своего разоренного экономическим кризисом колхоза. Но собранный им самодвижущийся механизм установлен не на обычном для тракторов массивном шасси, а на двух небольших шарнирно соединенных меж собой рамах. На переднюю раму поставлен возвращенный Егорычем к жизни двенадцатисильный двигатель, на задней — рулевое управление и сиденье с емкостью для топлива под ним. Вместе с прицепной тележкой самодельный механизм имеет перед стандартным трактором то преимущество, что может разворачиваться в ограниченном пространстве, двигаться по кривым закоулкам или по лесу, извиваясь среди деревьев, как змея. Поскольку при этом он попыхивает дымом из направленной вперед выхлопной трубы, быстро нашлось прозвище для него — Змей Горыныч.

С ним, Змеем Горынычем, Иван Егорович горя не знает. Нужно подвезти для дворовой живности сено-солому либо урожай картошки с выделенного ему, как пенсионеру, участка в поле — нет проблем. Он и соседям что надо подвезет, не бесплатно, конечно, отношения меж людьми теперь рыночные, и солярку даром, как прежде, не нацедишь из колхозной цистерны, но плату он берет по совести, умеренную. Поэтому-то пришел к нему с поклоном бывший агроном Вадим Сергеевич:

— Егорыч, выручи!

Срубленную из осины баню Вадима Сергеевича источил древоточец, из стен белый порошок сыплется. Неплохо бы, подумал он, новую, сосновую поставить. А почему бы и не поставить? Хотя реформы последнего времени вышли для большей части народонаселения боком, свободный рынок упростил решение некоторых жизненно важных задач. Скажем, приобрести стройматериалы теперь несложно, были бы только деньги. Предприимчивые люди, мало-мальски обзаведясь ими, взялись за топоры и пилы, строят себе новые дома, а успевшие разбогатеть возводят чуть ли не замки.

Семка Чумаков, живший через три двора от Вадима Сергеевича, занявшись предпринимательством, отгрохал в сторонке от всех, у чудного озера, трехэтажный кирпичный особняк. Начал с торговли в киоске продуктами питания, ездил за ними на еле живом «Москвиче» на оптовые базы, скопил капиталец, купил десятитонный «КамАЗ», расширил дело, именовавшееся раньше спекуляцией, основал сам оптовую базу для обслуживания мелких торговцев и теперь, говорят, ворочает миллионами.

С пенсионными деньгами Вадима Сергеевича особо не размахнешься, но если потратить их с умом, подыскав самые дешевые материалы и услуги, баню построить можно. Припомнил Вадим Сергеевич свои старые связи, пошел в лесничество к давнему знакомому. Лесник предложил по божеской цене лес на корню, по доброте душевной свозил Вадима Сергеевича на собственном мотоцикле в лесной массив, раскинувшийся километрах в пятнадцати от села, походил по чащобе, выбрал прямоствольные сосны, пометил клеймом.

— Вали их, Сергеич, выволакивай к дороге, а там уж грузовик наймешь, — сказал лесник и шутливо добавил: — Когда построишь баню, с удовольствием попарюсь у тебя. Знаю, спиртное ты принципиально не употребляешь, но кваском, надеюсь, угостишь.

— Ладно уж, разорюсь на что-нибудь покрепче, — пообещал Вадим Сергеевич. На его хмуром от забот лице расцвела улыбка.

Итак, надо было свалить деревья и вытащить бревна на дорогу. Ну, свалить, положим, Федька Комолов свалит, он бензопилой на выпивку зарабатывает, помани его бутылкой — бегом побежит. А как вытащить? Никакая машина в чащу не пройдет. Разве лишь Змей Горыныч Ивана Егоровича. Кстати, есть у него и бензопила…

С этим и пришел бывший агроном к бывшему механизатору.

Самохвалов, сухощавый, жилистый старик невысокого роста, выслушав просьбу, покровительственно похлопал возвышавшегося над ним на полголовы дородного агронома по плечу:

— Плевое, Сергеич, дело, сделаем!

На следующий день около 10 часов утра они прибыли к месту работы. Егорыч, демонстрируя возможности Змея Горыныча, с ходу заехал в глубь леса.

— Приехали! Показывай, где твои деревья!

Вадим Сергеевич, кряхтя, слез с прицепа, — будь он неладен, чуть душу не вытряс, — глянул по сторонам.

— Вроде бы вон там, пойдем посмотрим.

Пошли. Идут, идут, а помеченных деревьев не видно. Что за чертовщина?!

— Давай так: ты иди в ту сторону, а я пойду в эту, — предложил Вадим Сергеевич. — Кто найдет — подаст голос.

Разошлись.

Ходил, ходил Вадим Сергеевич, то зигзагами, то кругами — и уже на грани отчаяния увидел затесы на стволах.

— Эге-гей, Егорыч! — закричал он. — Я нашел, иди сюда!

Ни звука в ответ.

— Эге-ге-е-ей!..

Покричал минут пять, а то и десять — не откликается Егорыч. Что делать? Придется поискать его.

Скоро сказка сказывается, да не скоро, как известно, дело делается. Невесть сколько времени кружил Вадим Сергеевич по лесному массиву, эгегейкал, аукал, пока напарник не откликнулся:

— Тут я!..

— Куда ты запропастился, что не откликался? — напустился на него Вадим Сергеевич.

— Так это… заблудился я, етить их коленвалом!

— Кого — их? — машинально спросил Вадим Сергеевич.

Егорыч на минутку задумался, взглянул в пасмурное небо и нашел ответ:

— Звезды.

— Какие звезды? При чем тут звезды?

— При том, что ни солнца, ни звезд не видать, а то я бы сориентировался. Я же всю жизнь в поле провел, в лесу теряюсь.

— Да ну тебя! — рассердился Вадим Сергеевич. — Айда сходим за трактором.

— А куда идти-то, в какую сторону?

В самом деле, куда идти, в какой стороне искать Змея Горыныча? Водил их леший по лесу, водил и совсем сбил с толку.

— Туда…

Вадим Сергеевич произнес это неуверенно, он ведь тоже всю жизнь, образно говоря, прожил на полях, в лесу ориентировался плохо. Но Егорычу не оставалось ничего другого, кроме как довериться его чутью и последовать за ним.

Поплутали среди деревьев еще с часок, да без толку: Змей Горыныч будто провалился сквозь землю.

— Та-а-ак… — протянул Вадим Сергеевич, уже тяжело дыша. — Давай подумаем. По школьным еще урокам я помню, что мох растет на деревьях с северной стороны. Смотри, вот он, мох… Мы ехали с севера на юг, значит, надо сейчас пойти на север, выйти на опушку леса. Там отыщем след от колес, он приведет нас к трактору…

— Точно! — обрадовался Егорыч. — Голова у тебя, Сергеич, работает. С такой головой хоть в Государственную Думу!

Спустя еще часок пропавший Змей Горыныч был обнаружен там, где его оставили. Теперь предстояло снова отыскать помеченные лесником деревья. А время давно уж перевалило за полдень.

— Знаешь что, — сказал Вадим Сергеевич, — а ну их, эти сосны! Я за них еще не заплатил. Как думаешь, простоит моя старая баня еще лет пять?

— Простоит! — не колеблясь заверил Егорыч.

— Вот и ладно, на мой век хватит. Поехали домой!

— Поехали, етить их коленвалом!

Тут как раз выглянуло из-за туч солнце, мир посветлел, и на душе у стариков стало легко и весело.