Мой муж Норбеков, или как родилась Лора - Лариса Фотина

Зал вздрогнул, две-три сотни людей буквально застонали. Никто не понимал, что происходит. Гармония нашего единения была грубо разрушена. Я сижу, ошарашенная, ни слова не могу вымолвить, ни с места сдвинуться. Не ожидала я от него такого.

— Вы свое время превысили, Лариса Сановна, что вы себе позволяете? — я слышу знакомую фразу. Может, это опять сон?

После этого случая он еще не раз вихрем влетал на сцену и рушил весь процесс. Раздражительность у него была воистину скорпионья. Родился Мирза в ноябре, по гороскопу — Скорпион. Резкая, ничем не сдерживаемая, разрушительная энергия волной обрушивалась в такие моменты на зал. Мне было видно, что он ничего не боялся, никого не брал в расчет. Считал себя выше всего и всех, думая, что ему все позволено. Я чувствовала, что его стали раздражать мои успехи, он просто ревновал. И после его «взрывов» все, что мы делаем, к чему долгими занятиями приводим зал, идет насмарку. Мы часто получаем обратный результат.

Таким образом, начали публично проявляться не лучшие черты его характера. С сожалением я замечала, как постепенно рушится наше общее дело, очень важное для сотен, быть может, и тысяч людей. Мы вместе с Мирзой могли помочь еще очень многим. Мое желание выяснить и понять происходящее вынудило задать прямой вопрос:

— Мирзакарим, почему ты отталкиваешь меня,

чем я тебя раздражаю?

И неожиданно в. ответ я услышала самый лучший комплимент, который когда-либо получала от него:

— Ты — личность!

Да, «личность» и «король» — не пара.

А воспринимать меня как равноправного партнера — притом, что я женщина и его жена — оказалось выше его сил. То было начало расцвета его "мужского шовинизма", который очень многие видели и даже отмечали это в анкетах как "очень неприятный недостаток учителя".

В начале нашей деятельности у нас была фирма, называлась она "Верни здоровье и молодость". Зарегистрирована эта фирма была на меня, должность директора, соответственно, тоже, так как для этого тогда требовались прописка и российское гражданство. Ответственность за фирму Мирзакарим никогда не брал на себя, да и не мог взять. В любой момент он мог исчезнуть, уехать неизвестно куда, что периодически и проделывал, захватив с собой печать фирмы. Часто я просто не знала, где он, что он делает, что за люди появляются у нас в офисе, и куда они исчезают. Все это, конечно, мне было очень неприятно. Ведь вся ответственность — на мне. Но дисциплина и порядки здесь были совсем не такие, к каким я привыкла. Это как сравнивать восточный базар и супермаркет.

…Как-то раз в середине 80-х годов, во время одного из исследований разбился ртутный тонометр. Ну что тут такого? Разбила его не я. В поликлинике просто собрали бы ртуть на совочек, выбросили и забыли об этом. Но по документам я. — ответственный врач эксперимента. Наша сестра-хозяйка мне и говорит: "Надо составить акт, вызвать специалистов с СЭС с приборами, чтобы удостовериться, что все безопасно". И кто этим должен заниматься: "Я-то тут причем?"

— Иди-ка сюда. Посмотри, чья подпись? Кто ответственный руководитель?

— Фотина Л. А.

— Произошло это во время твоего эксперимента. Ты — врач. Ты должна все проконтролировать и обеспечить порядок и безопасность.

Сколько бумажной, а не врачебной работы предстояло!!

Мне дали вот такую школу. Научили отвечать за каждую «закорючку». Меня в любой момент могли спросить о том, что находилось под моей опекой и контролем, и я обязана была дать отчет. Это повлияло и на мой характер. А в будущем стало эталоном ведения дел. Поэтому, когда в моей жизни появился господин Норбеков, его организация была похожа на "восточный базар" по сравнению с супермаркетом. В супермаркете все четко, посчитано, то есть «прозрачно». А на базаре можно поторговаться, можно взять больше или меньше, немножко обмануть. Кто за что отвечает, понять трудно. Где ты ошибся — непонятно.

Всему в мире есть начало и конец. И есть момент, который можно назвать началом конца. Тогда впервые моя вера в «чудесного» и необычного Мирзакарима основательно пошатнулась.

— Лариса, после перерыва, пожалуйста, не выходи на сцену…

— Почему? — удивилась я.

— Будет такой поток энергии, что тебе может стать плохо, даже голова заболит.

Я осталась за кулисами.

— Сейчас я вам покажу пример ясновидения, — интригующе начал Мирзакарим. Зал заметно оживляется. — Кто хочет стать объектом эксперимента, прошу на сцену.

Желающих — хоть отбавляй, так и рвутся попробовать. Мирзакарим выбирает из них одну девушку в красном.

— Хотите, узнаю, как ее зовут?

Все дружно кивают головами. Называя имя, он попадает в десятку — девушка удивленно улыбается.

— А сейчас я скажу вам, какое у нее заболевание. У тебя болит… позвоночник!

Она подтверждает. Потом Мирза называет диагноз, и в каком году поставлен. Она снова кивает, и зал восторженно замирает.

— Отец у тебя… — он задумывается, — …военный!

— Да. — И зал откликается бурными аплодисментами.

— Тихо! А сейчас — чтение мыслей на расстоянии.

Он задает девушке вопрос. А она записывает ответ на листочке бумаги. Затем следующий вопрос: замужем — не замужем, есть дети или нет, что она любит и не любит. Простые вопросы. Мирзакарим называет ответы, а затем девушка открывает записку и зачитывает. Все ответы — в яблочко. Он все назвал правильно. Грохот аплодисментов. Значит, это возможно! Человек может даже такое! На сцене стоял явно необыкновенный человек, и все завороженно смотрели на него.

На следующий день я паковала вещи в гостинице. Мой взгляд упал вниз — на полу бумажка. Поднимаю, разворачиваю и…что я вижу! Там его рукой написаны все вопросы и ответы. Все было заранее заготовлено. Все — сплошное шоу! Это заставило меня серьезно задуматься.

Конечно, в выступлении всегда возможен некий элемент игры для придания целому колорита. Но «розыгрышей» становилось все больше и больше, и я стала противиться этому. Я была против обмана. А Мирзу это не устраивало. Ведь зал верил ему после таких «штучек», просто боготворил. Он этого и добивался, хотел вызвать в людях сильное чувство веры в высшие способности человека. Исцеление самого себя возможно только с верой. Мое растущее сопротивление таким «чудесам» Мирзу раздражало.

Это было самым началом наших серьезных разладов в работе. Ну, не могла я, профессиональный врач, позволять обманывать этих людей, которые пришли к нам за помощью и были так искренни, открыты и доверчивы. Это было уже за гранью.

— Я — как породистый кобель на выставке. Они медали зарабатывают, и я ими увешан.