Победа во имя мира - Варвара Мордовских

В артдивизионе особо отличилась вторая батарея старшего лейтенанта Николая Глушкова (он погиб весной сорок четвертого). На ее счету — самое большое количество уничтоженных огневых точек врага, подбитых танков и самоходок. Батарею стали называть глушковской, в честь любимого отчаянного командира.

Потом этой батареей командовал Яков Хардиков, он за тяжелейшие бои в Каменец-Подольском получил звание Героя Советского Союза.

За два месяца боев больше половины состава артдивизиона были награждены орденами и медалями. Сергею Ивановичу Худякову были вручены ордена Красной Звезды и Отечественной войны 2-й степени.

Во время одного из боев снаряд разорвался метрах в пятнадцати от Худякова, второй приземлился на кромке оврага. Ординарец Шамсиев успел столкнуть командира в овраг, прикрыл его, а сам был ранен. Старшина, который отвозил его в госпиталь, потом рассказывал Сергею Ивановичу Худякову:

— Всю дорогу Шамсиев горевал. «Хотел, — говорил он, — вечером командира лапшой накормить! Ведь опять останется голодный!» Успокоился лишь тогда, когда пообещал ему накормить вас.

После боев за освобождение Каменец-Подольского, Львова и завершения всей Львовско-Сандомирской операции, мотострелковая бригада находилась на отдыхе. Приезжала делегация уральцев, привезла орудие от Магнитогорского педагогического института с просьбой вручить лучшему артиллерийскому расчету. Его передали миассцу Владимиру Демидову из глушковской батареи. Из Миасса получили посылки. Пришли письма от рабочих, колхозников.

Много было писем от детей. И в каждом наказ — крепко бить фашиста и с победой скорее возвращаться домой. А до возвращения, ох, как было далеко!

Как-то вечером, осматривая, как оборудована огневая позиция, чем занят личный состав, услышал Худяков давно полюбившуюся ему песню: «Здравствуй, дальня-я ура-а-лочка-а, родная-я, дорогая…» — вполголоса напевал незнакомый сержант, видимо, из пополнения, и подбирал мелодию на гармонике. Это была дивизионная песня, сочинили ее солдаты, сами и музыку подобрали. Шоферы из отделения тяги подпевали:

Ох, не надо, не надо плакать,Знай, что если долго не пишу,Это значит — мы идем на Запад,Это значит — я к тебе спешу…

Особенно нравится Худякову последний куплет:

И одной мечтой живут солдаты:Поскорей захватчиков прогнать.Это значит — мы идем на Запад,Это значит — некогда писать.

Из-за большого валуна тянуло аппетитным дымком. Дивизион давно отказался от кухни, — ее надо было возить с собой, — солдаты по очереди готовили пищу.

— Товарищ гвардии майор, наводчик орудия рядовой Горбач занят приготовлением пищи! — растягивая слова, так он меньше заикался, отрапортовал наводчик.

Рядовой Дмитрий Горбач кормил борщом и командарма Д. Д. Лелюшенко, когда тот прибыл на батарею, и благодарность получил за вкусный борщ.

Командир батареи А. И. Кислый частенько звонил С. И. Худякову:

— Товарищ командир, приходите обедать! Горбач готовит!

Наводчика Д. Горбача посылали на командирские курсы — отказался. Контузия — плохой помощник в учебе, сказал он, лучше быть хорошим солдатом, чем плохим командиром. Он был опытным, умелым наводчиком. Ныне Д. Горбач живет в Миассе.

Перед Висло-Одерской операцией майора Худякова назначили командующим артиллерией бригады. Из его непосредственного подчинения артдивизион вышел, но до самого конца войны оставался родным домом, постоянно тянуло в его подразделение.

Командир 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса Е. Е. Белов в книге «Сыны отчизны» пишет:

«Освобождение польского города Лисув было частью большого боя по разгрому врага в Петрокове… Лисув танкисты взяли с ходу на рассвете, когда расположенный в городке вражеский гарнизон еще беззаботно спал. Захваченного в плен немецкого генерала привели на КП бригады в одном белье. Однако вскоре выяснилось, что вблизи Лисува стоит крупное танковое соединение СС».

Через полчаса фашисты бросили в контратаку два десятка танков, батальон пехоты, подтянули десятиствольные минометы. Но атака была отбита. Вторая контратака была организована большим числом танков.

Первая батарея артдивизиона стояла на окраине города у мельницы и островерхой небольшой часовни. Во второй половине дня, когда было отбито уже несколько контратак, добрался до нее Худяков. Перед батареей на поле догорали немецкие танки, самоходки. Хороший удар получили немцы, но и от батареи осталось одно орудие и при нем только заряжающий Елычев.

В это время связной Худякова закричал:

— Командир, танки!

Через косогор переваливались, сползали в долину, кое-где поросшую безлистными зимними деревьями, два тяжелых танка, а за ними виднелись еще три пушечных ствола. Худяков отослал связного с донесением к командиру бригады. Крикнул Елычеву:

— Давай снаряды!

— Товарищ командир, снарядов осталось мало. Должны подвезти.

Танки шли на большой скорости. Худяков выбрал левый танк, подпустил метров на пятьсот, чтоб ударить наверняка. Первый снаряд послал между гусениц под днище, второй для верности — в развернувшуюся, будто специально подставленную ходовую часть. Видел, как из люка стали вываливаться немцы. Ударить бы по ним осколочным, но не до них. Надо ловить в панораму другой танк, он полз на орудие.

Худяков работал точно. У танка сначала заклинило башню, а потом языки пламени начали лизать броню, и всю машину заволокло густым черным дымом. Остальные задним ходом пятились на косогор.

— Сколько еще снарядов в запасе? — спросил Худяков заряжающего. Он снял шапку, холодным мехом вытер разгоряченное лицо.

— Десяток есть. Да вот Степанов едет!

К мельнице шла грузовая машина. Осколок зажигательного снаряда угодил в кузов или попала горящая головешка от полыхающего дома, — загорелись доски снарядного ящика. Не видит, что ли, Степанов! Сейчас начнут взрываться же снаряды!

Но Степанов лихо развернул машину и, зигзагами сбивая пламя, помчался на открытое место. Резко тормознул, выскочил из машины, прыгнул в кузов, начал сбрасывать горящие ящики. Отъехал метров на пятьдесят — и в ящиках стали рваться снаряды. Худяков посмотрел на часы — все это произошло за пару минут.

Старшина Кирилл Степанов был из Катав-Ивановского района. Воевал во время финской, тоже в артиллерии. В боях за Каменец-Подольский заменил убитого пулеметчика, лег за его «максим» и тем спас батарейцев. Тогда С. И. Худяков представил его к ордену Отечественной войны 2-й степени.

…Одер, Нейсе, Шпрее, Тельтов канал, остров Ванзее, город Прага — вот путь, который прошел артдивизион в составе 29-й гвардейской мотострелковой Унечской бригады.

Окончилась война. Подполковник С. И. Худяков продолжал нести службу в рядах Советской Армии.

Ныне полковник С. И. Худяков вышел в отставку. Он награжден восемнадцатью орденами и медалями. Среди них орден Ленина, три ордена Красного Знамени, два — Отечественной войны, два — Красной Звезды, один Александра Невского, два иностранных ордена — Монгольской и Польской республик.

Живет С. И. Худяков в поселке Аргаяш, проводит большую работу по военно-патриотическому воспитанию молодежи.

А. И. ИНЧИН,

журналист, ветеран войны, старший лейтенант в отставке

ОПЕРГРУППА № 6

Ночь прошла без минуты сна. Хрустальков беспокойно ворочался, вздыхал, на цыпочках выходил в сени, дымил махоркой. Как сказать жене, что он не может оставаться здесь, на Урале — его место на фронте. Гитлеровцы заняли родной Брянск, подошли вплотную к Москве. Решается судьба Родины. И судьба трех его сынов — мал мала меньше.

Александр Хрустальков, коммунист с двадцать четвертого года, подает рапорт за рапортом, и наконец долгожданное «добро». Он попадает в распоряжение штаба партизанского движения Юго-Западного фронта…

В документах штаба они назывались «Опергруппа № 6», наверное, потому, что состояла из шести добровольцев: трех мужчин и трех девушек.

В ту апрельскую ночь сорок третьего года партизаны и сопровождающий их капитан сидели, плотно прижавшись в воздушном «кашалоте», как в насмешку за тихоходность прозвали транспортный «дуглас» советские летчики.

Капитан поднялся с места и стал пробираться между ящиками и мешками к пилотской кабине. О чем-то переговорил с командиром, достал из-за голенища сапога карту местности, приблизил ее к глазам: теперь уже скоро. Вернулся в центроплан, уселся на мешке с толом. Этот мешок будет выброшен отдельно, на грузовом парашюте. Взрывчатка — основное оружие партизан.

Опергруппа под командованием Александра Хрусталькова нацеливается на узел трех перекрестившихся дорог. Гитлеровцы вынуждены пойти на использование кружных путей. Белорусские и украинские партизаны парализовали большинство магистралей, по которым фашисты подвозили на фронт живую силу, технику и боеприпасы. Надо теперь сорвать вражеские перевозки и здесь, на юге. Хрустальков смотрит на товарищей. Вот горьковчанка Елена Юдинцева, студентка машиностроительного института. Она обняла Дусю Губареву, работницу аптеки из Белгорода. Девушки поют, задумчиво прикрыв глаза. Ни слов, ни мелодии Хрустальков не улавливает: все заглушается шумом моторов.