Йозеф Геббельс. Особенности нацистского пиара - Елена Кормилицына

Вот, например, первый номер за 1941 год. Первую страницу украшает большая и выразительная фотография с лаконичной подписью: «Дуче испытывает гранатомет». На этой же странице напечатана статья Геббельса: «Англия и ее плутократы». Далее на первой же странице обычно располагался какой-нибудь биографический материал. Это могла быть биография немецкого генерала или политического деятеля, дружественно настроенного по отношению к нацистской Германии, впрочем, с таким же успехом и того, кто подходил под определение «военный противник». В рассматриваемом номере помещалась биография лорда Галифакса. Вторая страница еженедельника, как правило, отдавалась под внешнеполитический и экономический материал. В данном случае он включал в себя статьи «Японская война в Китае», «Дефицит пространства в пустой стране» – о неравномерности заселения Соединенных Штатов, а также аналитическую статью «Почему иначе?», где рассматривались исключительно позитивные изменения, произошедшие в экономике Германии с 1915 года. Третья страница – огромная историко-аналитическая статья Отто Филиппа Хефнера «К новым свершениям» – о политико-экономическом положении в Европе и Африке. Четвертая страница – статья Якоба Шаффнера о будущем Швейцарии. Следующая полоса (стр. 6–7) – внешнеполитические новости прошедшей недели короткой строкой, а также рубрика: «Письма из рейха», о которой будет рассказано чуть ниже. Вся следующая полоса (стр. 8–9) была занята фотографическим материалом «Шесть месяцев после Компьена»[172]. Десятая страница – статья, проникнутая ностальгией по боевому прошлому НСДАП. Связано это было с тем, что начальнику штаба СА Виктору Лутце[173] исполнялось 50 лет. Гитлер не замедлил навестить и лично поздравить старого соратника. Собственно, этому и был посвящен богато иллюстрированный материал. Полоса, включающая в себя стр. 11–12, отдана под рубрику: «Экономика Германии и мировая экономика». Темы, затрагиваемые в данном конкретном случае, были связаны с влиянием войны на мировую экономику. Вся 13-я страница была отдана под рекламу трубочного табака. Стр. 14–15 и 16 опять-таки посвящены вопросам мировой и германской политики и экономики. Зато на следующей 17-й странице очередь наконец-то доходила и до культуры. Рубрика носила название «Рейх. Литература, искусство, наука». В этот раз она содержала исторический материал о Фридрихе Барбароссе, а также чисто пропагандистский репортаж военного корреспондента Лео де Лафорге под названием: «О любви матросов к книгам». Каждый читатель, проявивший любопытство относительно того, а что же, собственно, читают немецкие матросы, мог ознакомиться благодаря данной статье с несколько пестрым набором особо любимых на флоте книг. Первым номером, конечно, шла «Майн кампф» автора Адольфа Гитлера. Чуть менее любима была книга: «Михаэль» Йозефа Геббельса. А вот дальше немецкие матросы проявили несознательность, поскольку заявили в качестве особо читаемой литературы не стихи Хорста Веселя, а стихи Рильке, «Преступление и наказание» М. Ф. Достоевского и «Фауста» Гете. Некоторые сознались в своей постыдной приверженности к детективам и любовным романам. Справедливости ради следует сказать, что никаких далеко идущих идеологических выводов в статье не делалось. Матросам было позволено многое. Следующая полоса (стр. 18–19), должна была порадовать любителей художественных произведений о войне. Три полосы (стр. 20–25) содержали самую разную информацию о музыкальных и литературных новинках. С. 26 отводилась под спорт и рекламу.

Достаточно любопытной в свете отношения Геббельса к женскому полу представлялась рубрика «Для женщин». Министр пропаганды был натурой страстной и увлекающейся, большим ценителем женской красоты. Чего стоит тот факт, что он чуть не бросил политическую карьеру, Гитлера, партию – все то, что станет делом его жизни, – ради актрисы Лиды Бааровой. И это лишь один эпизод из множества. С другой стороны, отношение его к женщине было всегда несколько патриархальным, что, впрочем, прекрасно вписывалось в общую политику нацистского государства:

«Миссия женщины состоит в том, чтобы быть прекрасной и приносить на свет детей. И это не так уж и грубо и несовременно, как звучит. Женщина, как птица, прихорашивается для своего самца и несет для него яйца. Самец же берет на себя заботу о добыче пищи и защите гнезда, прогоняя врагов»[174].

В конечном итоге убеждения Геббельса синтезировались в пренебрежительное отношение к женскому профессионализму, откровенное восхищение красотой и обаянием, четкое осознание того, что главная женщина в Третьем рейхе – это женщина-мать.

Примерно в этом же ключе готовилась рубрика «Для женщин»; в данном случае – экскурс в историю моды и душещипательный рассказ. Оставшиеся страницы, вплоть до последней 32-й, содержали рекламу, еще немного новостей из мира культуры и политические карикатуры.

Как видно из приведенного примера, «Дас Райх» действительно могла считаться универсальной газетой именно благодаря своему тематическому многообразию. Каждый при желании мог найти в ней что-то свое.

Естественно, в 1945 году газета выглядела вовсе не так представительно, как в начале войны. Она очень сильно «похудела». Например, январский номер 1945 года размещался на 6 страницах. Он содержал большую фотографию снайпера, убившего 55 человек; очень пространную передовицу Геббельса «Идея как основа ведения войны»; аналитические статьи о политике США и Англии; плакат, призывающий жертвовать одежду и белье для солдат; рекламу; карикатуры и карты[175]. Дело в том, что некому было делать газету – все ушли на фронт.

Помимо обилия рубрик на универсальность влияла и форма подачи информации. Часть изданий отдавали предпочтение так называемой информационной форме: новостям, репортажам, интервью, объявлениям… В солидных изданиях преобладали аналитические статьи. Газеты, не претендовавшие на подобную серьезность, предпочитали фельетоны, заметки, анекдоты, стихи… Несколько особняком стояли письма читателей, которые подбирались в зависимости от обстановки. Они и развлекали, и служили для пропагандистских целей. Относиться к ним, правда, коллективам печатных изданий следовало с большой осторожностью. Поскольку самая невинная информация, идущая от читателей, могла нести в себе нежелательные сведения. В частности, уже упоминаемый мною американский журналист Уильям Ширер описывал в своих дневниках, как в 1940 году он сумел докопаться до весьма неприятной для гитлеровского режима правды, всего лишь просматривая колонки с извещениями о смерти в одной из немецких газет. Дело в том, что в Германии тех лет принято было в случае кончины родственника давать небольшое платное объявление в газету. В нем полагалось указывать дату, причину смерти, возраст усопшего, время и место погребения. Информаторы из провинций обратили внимание Ширера на то, что данные извещения звучат как-то странно, а место смерти часто указывается одно из трех: 1) Графенек, уединенный замок, расположенный недалеко от Мюнцингена; 2) Гартхейм, рядом с Линцем на Дунае; 3) Государственный институт медицины и санитарии имени Зонненшайна в Пирне, близ Дрездена. Странность сообщений бросалась в глаза. Пораженный журналист, в частности, приводит самые типичные из них, например: «Иоганн Дитрих, солдат-фронтовик, имеющий несколько воинских наград, родившийся 1 июня 1881 года, скончался 23 сентября 1940 года. После нескольких недель неизвестности я получила невероятное извещение о его внезапной смерти и кремации в Графенеке, Вюртемберг»[176]. Анализируя информацию, Ширер обратил внимание на такие неуместные формулировки, как «после недель неизвестности», «внезапная смерть», «невероятное известие». Проведя то, что мы сейчас назвали бы журналистским расследованием, он пришел к выводу, что в Германии убивают психически больных людей. Сам Гитлер не афишировал подобные деяния. Официальный указ о проведении подобного рода «мероприятий» не появлялся, поскольку мог вызвать негативную реакцию населения. Лишь в неофициальных документах возможно было найти упоминание о данном вопросе. Так, в своих дневниках в записях, датируемых 31 января 1941 года, Геббельс пишет о том, что был занят обсуждением вопросов, связанных с негласной ликвидацией душевнобольных: «80 000 ликвидировано, с 60 000 это предстоит сделать. Это жестокая, но также и необходимая работа. И нам надлежит ее теперь выполнить»[177]. Получается, что информация, настолько секретная, что ее разглашение даже в рамках своей страны могло привести к очень нежелательным последствиям, попала в руки иностранного журналиста. Все это из-за публикаций в провинциальных газетах[178].