Меня спасла слеза. Реальная история о хрупкости жизни и о том, что любовь способна творить чудеса - Эрве Шаландар

Вот только он не говорит мне о том, что только что беседовал с «большим» в коридоре. Рэй спросил, сколько времени мне придется пользоваться трахеотомией. И реаниматолог ответил ему:

— Видите ли, люди могут жить с этим всю жизнь! Существуют миниатюрные портативные модели.

Большой аппарат или нет, практичный или нет, красивый или уродливый, какая разница! Мне все абсолютно ясно: я не вернусь домой с аппаратом для искусственной вентиляции легких. Я бы предпочла тогда вообще не возвращаться. Эта мысль со мной с самого начала: я вернусь домой только в том состоянии, в каком я оттуда уехала. Я согласна лишь на одну уступку: в том же состоянии, но по возможности без головной боли.

Кстати, «большой» уже стоит в ногах моей кровати и смотрит на меня.

— Итак, мадам Либи, что же с вами такое случилось?

Они поставили канюлю, которая позволяет мне говорить. Что произошло? Это им должно быть лучше известно, чем мне! В моей голове водоворот образов и ощущений. Я пока не в состоянии отделить бред от реальности. Все становится более ясным чуть позже. Я вспоминаю о том, как санитарка подобрала с пола деталь ингалятора. Они должны знать, это важно.

Я прошу медсестру позвать врачей.

Они приходят вдвоем, «большой» и «маленький».

Я рассказываю им то, что вспомнила.

— Какую деталь? — спрашивает один.

— Ты знаешь, наконечник… — отвечает другой.

Они смотрят друг на друга… разворачиваются и уходят. Это не то подробное объяснение, которого я ожидала. Но главное, что они поняли.

Позже «большой» вернулся, чтобы сказать мне:

— Думайте о хорошем! Забудьте все. Вы оправились, и это важнее всего!

— Нет, этого я никогда не забуду!

И я снова подумала об Эстелле, медсестре. Я ни в коем случае не желаю ей зла, но надеюсь, что и она никогда не забудет моих умоляющих глаз.

Моя жизнь выздоравливающей продолжается.

Нанесенный урон оказался в большей степени психологическим. Я начинаю не с нуля. Я не вернулась к исходной точке. Вновь обретенные навыки я продолжаю восстанавливать примерно с того же места, на котором остановилась. Я продолжаю заново приучать себя к пище, к речи, к удалению мокроты, к шагам по коридору. И к дыханию тоже: первые ночи я провожу с помощью аппарата искусственной вентиляции легких, к которому меня подключили насильно, но я настаиваю на том, чтобы меня освобождали от него в то время, когда ко мне приходят посетители. Я хочу с ними говорить. Я продолжила движение вперед. Пусть даже в отделении реанимации я выгляжу как достопримечательность, потому что здесь пациенты не пытаются ни ходить, ни жевать, ни говорить, а просто стараются не умереть.

И вот однажды в ноябре ко мне приходит группа специалистов. Их много, пожалуй, не меньше десяти. Я не могу отделаться от мысли, что они пытаются произвести на меня впечатление.

В центре группы стоит заведующий отделением. С широкой улыбкой, которая словно по волшебству повторяется на лицах остальных врачей, профессор объявляет мне:

— Сегодня замечательный день, мадам Либи! У нас для вас отличная новость!

Я не отвечаю. Я терпеливо жду. Я не из тех, кто радуется по команде.

И великий вождь продолжает:

— Мы нашли для вас место в реабилитационном медицинском центре в Сале. Вы сможете нас покинуть!

Саль? Я отлично знаю, где это. Очаровательный городок в одном из ущелий Вогезов, которые мы с Рэем оба так любим. Но место находится в горах! Далеко от Страсбурга, а зимой еще дальше, когда выпадает снег, когда гололед. Как Рэй сможет ездить туда каждый день? Как это будут делать мои друзья? Меня никто не будет навещать. Нет, эта ссылка на высоте для меня невозможна. Дело в том, что эта «отличная новость» уже дошла до моих ушей. У меня было время все обдумать, подготовиться к ней, укрепиться в моем решении.

— Нет.

— Как это — нет?

— Нет, спасибо. Это слишком далеко.

Все улыбки разом погасли, чтобы уступить место насупленным бровям.

— Но вы же не хотите остаться здесь?

— Нет. Но я хочу остаться в Страсбурге.

Профессор размышляет какое-то время. И выдвигает другое предложение:

— Вы хотите вернуться домой?

— Как это?

— Дома у вас будут помощники, и вы сможете сами удалять мокроту перед зеркалом… Вы знаете, это возможно.

— Это тоже нет.

— Вы не хотите вернуться домой?

— Разумеется, хочу. Но не так.

— Другого решения не существует. Либо домой, либо в Саль. Вы знаете, случись такое с одним из нас, у нас тоже не было бы другого выбора.

— Найдите для меня что-то другое.

Первоначальный энтузиазм полностью испарился. Они уходят от меня с суровым видом, столкнувшись с явно неразрешимой проблемой.

Когда после обеда приходит Рэй, я описываю ему сцену.

Его реакция меня успокаивает. Я чувствую, что он мной гордится:

— Ты отлично справилась, моя дорогая!

Как можно разлучить нас расстоянием и заснеженными дорогами? Они об этом не подумали! В последние месяцы я показала, что могу вынести многое, но ведь есть же границы!

Глава 30. Новый горизонт

Смена декораций. Как приятно — закрыть одну дверь и открыть другую! Я в отделении наблюдения в больничном центре Иллкирха, южного пригорода Страсбурга. Наконец-то новый горизонт! Наконец-то отделение, от которого далеко до морга.

Я радуюсь, пусть даже поначалу, должна признать, несколько разочарована. Когда я спросила у медсестер, на что похож центр в Иллкирхе, одна из них мне ответила: «О, там очень хорошо! У вас будет собственная ванная комната…» Мимо: я в маленькой палате, где нет ни окна, ни туалетной комнаты. Место обветшалое, старое. Но разочарование мимолетное. Не это главное. Суть не в том, что здание уродливое, а в том, чтобы уход был качественным. Главное, что я смогла покинуть мир пациентов, находящихся между жизнью и смертью. Пусть в моей палате нет вида из окна, но, по крайней мере, в моей палате есть жизнь.

Итак, после моего отказа врачи все-таки нашли иное решение вместо простой альтернативы: либо в горы, либо домой. Иногда в жизни надо уметь говорить «нет».

Я приезжаю в центр 24 ноября. Эта смена места подтверждает перемену в моем состоянии. Я по-прежнему далека от хорошего состояния, но мне намного лучше. Никто не может это отрицать, и в первую очередь я сама. Мое самочувствие улучшается еще и потому, что врач, который мной занимается, как будто не слишком любит медикаменты. С первых дней он снижает дозы препаратов, которые мне вводят через зонд:

— В этом вы не нуждаетесь! И в этом тоже.

Главное, что я смогла покинуть мир пациентов, находящихся между жизнью и смертью. Пусть в моей палате нет вида из окна, но, по крайней мере, в ней есть жизнь.