Большая книга ужасов – 6 - Эдуард Веркин

Когда бурда остыла, я выхлебал полкотелка. Мне полегчало. Нервы укротились. Я улегся на мягкий мох и лежал, наверное, часа полтора, наблюдая за облаками. Это тоже успокаивает.

Насмотревшись на облака, я слил остатки успокаивателя в бутылку и вернулся к дому.

Там вроде все было спокойно, народу видно не было, то ли разбрелись все, то ли спали по комнатам, то ли вообще не знаю что. Тренировками на выживание никто не занимался. А из гостиной раздавался свист Дохода, Доход спал, лежа на полу.

Я устроился на веранде и принялся изучать журнал Изобретателя. Но ничего нового я там не обнаружил. Все те же схемы, закорючки и цифры. Тогда я решил еще раз осмотреть сам прибор.

Черная коробочка с красной кнопкой, внутри растекшиеся батарейки. Скучно до одури. Выполнитель желаний должен был выглядеть по-другому. Круче должен был выглядеть. По крайней мере по две кнопки должно было быть.

Со стороны опушки показался Чугун. Он деловито бежал к дому, прижимая к груди здоровенного барсука. На меня Чугун не обратил никакого внимания, независимым шагом проследовал в гостиную. Из гостиной послышалась неразборчивая возня, а потом вой, полный по-настоящему животной тоски.

– Где? – орал Чугун. – Где мои баррсуки! Ты укррал моих баррсуков!

– Нет! – визжал Доход. – Это не я! Я не брал твоих барсуков!

– Отдай баррсуков! Веррни баррсуков!

– Я не брал барсуков…

И все в том же духе. Эта барсучья тема начинала меня уже немножко утомлять, я не большой любитель барсуков. И сил слушать эту фигню про барсуков у меня уже не было, я спрятал Выключатор обратно и решил лучше пойти еще по лесу погулять.

Чугун тем временем совсем рассвирепел – он принялся напрыгивать на Дохода, кусая его за руки и ноги. Доход отбрыкивался, но мышцы его разрослись до такой степени, что ловкости у него никакой не осталось. Доход даже расплакался от досады.

Сверху спустилась Тоска. Она посмотрела на все это безобразие и прошептала:

– Отстань от него, Чугун.

– Сама отстань! – пролаял Чугун. – Иди полетай на метле! Он укррал этих черртовых баррсуков!

– Это я украла твоих барсуков! – громко прошептала Тоска.

– Что?!!

– Это я украла твоих барсуков! Они протухли и уже вовсю воняли! Весь дом ими провонял! Я их выкинула!

– Тык-тык-тык! – Чугун рассвирепел.

Он огляделся в поисках метательного снаряда, схватил кресло и запустил в свою сестру. Тоска присела, кресло просвистело у нее над головой и врубилось в Дохода. Доход снова заплакал.

Чугун схватил второе кресло.

– Ну ладно, братец! – крикнула Тоска. – Напросился! Получи!

Тоска набрала воздуха, открыла рот и запела.

В гостиной будто взорвалась бомба.

Стекла хрустнули и разлетелись мелкой хрустальной пылью. Меня ударило по ушам, я перевернулся через перила и грохнулся на землю.

– А-а–а! – послышалось из дома.

И в этом «а-а–а» я услышал и Дохода, и Радиста, и Гундосова, и Чугуна. Всю компанию.

– А-а–а! – крик повторился.

Я отползал прочь. Причем делал это в очень неудобной позе – на спине.

В дверях дома показался Доход. Доход сумел подняться на ноги и даже нашел в себе силы бежать. Впрочем, во входную дверь он не пролазил. Но это его не остановило – Доход немного поднажал и вынес дверь вместе с коробкой. Он пулей пролетел по полянке и врезался в «уазик».

От мощного толчка «уазик» перевернулся вверх колесами. На траву потекли аккумуляторы, внутри что-то хрустнуло, правый бак треснул, и на траву закапал бензин. Потом, совсем как в фильмах, проскочила искра.

– Бум, – сказал я шепотом.

Но «уазик» не взорвался, он просто загорелся. И Доход немного загорелся, вернее, не он сам, а прикрывавшая его палатка.

Доход зашевелился, стараясь палатку сбросить.

– По земле катайся! – крикнул я.

Доход стал неуклюже кататься по земле, стараясь сбить пламя. Надо было встать, помочь ему, но я опасался, что вот-вот взорвутся баки и тогда нам всем наступит зеленый капец.

Но тут произошло то, чего я даже ожидать не мог. Из двери вышла Тоска, держа в руках здоровенный красный огнетушитель. Она подошла к машине, треснула огнетушитель о борт и в минуту затушила разгоравшийся огонь.

И Дохода заодно затушила.

Я был в восхищении. Никак не ожидал от Тоски подобного поступка. Я даже как-то ее зауважал.

Тоска бросила огнетушитель на землю.

– Два года в кружке юных пожарных, – прошептала она.

И удалилась обратно к себе.

Все это произошло так быстро, что я даже подумать об этом толком не сумел.

В дверях показался Радист. Он сошел на землю, огляделся по сторонам, пощупал голову, затем с железным грохотом рухнул в траву.

Вслед за Радистом из дома выбежал и Чугун. Чугун воровато подскочил к перевернутой машине, понюхал. Потрогал пальцем пену, неприветливо что-то буркнул, потом задумчиво направился в лес. Но до опушки не дошел, уселся на землю и стал обгрызать ногти на правой ноге.

Выглядело это отвратительно. Чемпион по байдарочному спорту, обгрызающий ногти на ноге, – что может быть хуже? Да еще и на фоне догорающей машины.

Гундосов выбрался из дома нормально. Перевернутая и сожженная машина его нисколько не удивила. Вид у него был по-прежнему несколько пришибленный. Но в целом Гундосов был уже вроде бы вменяем. Он подошел ко мне и сказал:

– Мне кажется, что надо заклеить ей рот.

После чего Гундосов тоже свалился на землю.

– Я теперь знаю, чего она хотела, – лежа сказал Гундосов. – Она хотела стать баньши.

– Кем? – спросил дымящийся Доход.

– Баньши. Ведьмой-крикуньей.

Доход захихикал. От смеха все его мускулы пришли в движение, и казалось, что каждая мышца смеется сама по себе.

– А ты чего хотел? – спросил Доход. – Ты, Гундосов? Кем хотел стать?

– Да ничего я не хотел. – Гундосов смотрел в сторону. – Ничего. И ни в кого превращаться не хотел. Со мной же ничего не случилось!

– Достоверная информация, – сказал очухавшийся Радист. – С ним ничего не случилось. Но из этого логически не вытекает, что он ничего не пожелал. Может, он пожелал.

– Он пожелал стать конструктором холодильников! – прошептала Тоска из окна своей комнаты. – Все-таки какие выживатели тухлые типы!

Впрочем, выживатели и меня удивляли. Мне все больше и больше начинало казаться, что на самом деле они даже в песочнице бы и то не выжили, не то что в лесу.

– Машина сгорела, – напомнил я.

– Все равно не наша, – глупо ответил Доход, прикладывая к ожогам прослюнявленные подорожники.

– Пешком отсюда не выбраться! – снова напомнил я.

Выживатели слегка загрустили. Гундосов даже стал изучать, насколько сильно машина повреждена.

И Чугун забыл про свой маникюр и еще раз обежал вокруг «уазика».