Остров "Его величества" - Захар Максимов

Он было протянул Крафке на прощание руку, но, увидев, что тот продолжает безмолвно сидеть, выкинул руку в нацистском приветствии:

— Восемьдесят восемь! Зиг хайль!

Резко повернулся к двери и вышел из комнаты.

«Если это действительно произойдет, то когда они вытащат меня из нафталина, который я сам и изобрел? — подумал Крафке. — А вдруг я не понадоблюсь этим болванам? И они не воскресят меня?»

РЕЙМОНД САНДЕРС

(7.5.2005 г.)

Обычно сотрудников, а у нас нет подчиненных, только сотрудники, что вызвано, конечно же, данью времени, приглашают к «Его величеству» секретарши. До меня же он почти всегда снисходит сам. Лично нажимает кнопку «интеркома» и говорит: «Зайди, Рей, давай вместе подумаем». Еще бы иначе, ведь я же у него «мозговой трест», правая рука.

Ричард Хауз искренне считает меня верным своим слугой. Отчасти он прав.

На моем столе привычно загудел «интерком», я нажал кнопку ответа и услышал не менее привычное: «Привет, Рей, зайди! Давай вместе подумаем». Интересно, о чем он думал и чем занимался, пока я носился как угорелый между Европой, Штатами и Южной Америкой. Слишком многих своих людей проклятый немец успел расставить по самым ответственным местам на «Объекте 88» в «Зоне Икс».

Итак, я спасал положение, предотвратив в последний момент катастрофу, вызванную легкомыслием самого Ричарда, а он, болван, в это время даже не смог обвести вокруг пальца мальчишку из «Вестника», предпочел вообще его не принимать. Вот и оставь его одного больше чем на два-три дня.

Доклад о последствиях его послаблений немцу я уже представил. А сейчас сообщу ему еще одну пикантную детальку.

Когда я зашел в просторный кабинет, он заканчивал диктовать какое-то письмо хорошенькой секретарше — Конни Паркер. Она ответила на мое приветствие ледяным взглядом. Я довольно долго и весьма галантно пытался ухаживать за нею. Однажды просто вызвал ее к себе в кабинет… Она же надавала мне пощечин. Узнав об этом, Хауз наверняка похохотал надо мной, но мне и виду не показал. Его успехи у женщин и мои у них, мягко выражаясь, неудачи — это, пожалуй, единственная область, где Ричард Хауз чувствует истинное, настоящее природное превосходство надо мной. Я ему во всем подыгрываю. С меня ведь не убудет. Хотя временами довольно трудно держать себя в руках.

Что же до Конни?.. Мы занесем ее в маленькую черную книжечку, которая существует лишь в моем уме. И горе тому, кто туда попадет…

Хауз отпустил секретаршу, ласково и снисходительно потрепав ее по щеке. И та, окатив меня еще одним холодным взглядом, вышла за дверь.

— Садись, Рей. — Хауз жестом показал мне на поднос с бутылками, сифонами и ведерком со льдом. — Премиленькая девочка эта Конни. Разве нет? Не служи она у меня и не возьми я за правило не трогать своих сотрудниц, видит бог, сам бы за ней приударил…

«Издевается, мерзавец, — подумал я, садясь в кресло. — Но я пропущу все мимо ушей».

— Ну хорошо, Рей, займемся делом. — Хауз удобно откинулся на спинку кресла. — Я ознакомился с твоим докладом. Ты был прав. Я недооценил немца и позволил ему слишком много свободы. Поэтому он и выскользнул из-под контроля…

Еще одна сильная черта босса, которой я объективно воздаю должное. Умеет признавать свои ошибки. Но только не в том, что касается его личного тщеславия или в его отношениях с женщинами.

— Ты успел принять своевременные меры. Хорошо, что не ликвидировал его, он нам пригодится. Да, он еще нужен, и не спорь. Ты сам это прекрасно знаешь, потому и оставил его в живых.

— Я не осмелился без твоей санкции, Ричард, — вставил я.

Он благосклонно кивнул:

— Я всегда ценил в тебе умение сочетать разумную инициативу с пониманием границ своих прерогатив. В таких неординарных случаях последнее слово, разумеется, за мной. Но ты достаточно умен, чтобы понимать, что он нам еще пригодится. Промоем ему как следует мозги и усилим над ним контроль. Я поговорю с ним в твоем присутствии, и мы покончим с этой проблемой. Раз и навсегда.

Теперь о главном. Его заговор заставил меня подумать о том, что надо еще раз рассмотреть и усилить методы прикрытия. Мы начинаем привлекать к себе внимание. Разумеется, такое шило, как подготовка к осуществлению нашей программы, утаить чрезвычайно трудно, но необходимо. Иначе…

— В таком случае, позволь тебя спросить, Ричард, почему ты отказался принять корреспондента «Вестника»?

— Ты что, Рей, в своем уме? — искренне возмутился Хауз. — Он же русский!

— Поэтому и нужно было его принять, чтобы не вызывать подозрений и не привлекать к себе излишнего внимания.

Хауз с раздражением бросил на стол шелковую закладку для книг, которую теребил в руках:

— Он начал бы выспрашивать по поводу отказа от проекта по разработке минеральных богатств океанов. Я посмотрел его вопросы. Будь это любой другой человек, я просто заткнул бы ему рот деньгами или нажал бы как следует на его хозяев. Наших журналистов я отучил, слава богу, задавать лишние вопросы. Он вздумает копать, где задействованы мои фирмы, работающие в этой области, и узнает, что они давно ведут добычу всего, что нам нужно, близ берегов Южной Америки. И делают это без всякого ведома международного сообщества. Представь, что произойдет тогда? — Хауз усмехнулся и плеснул себе содовой из стоящего рядом сифона. — Более того, — уже спокойно продолжил он, — узнай русские, куда идет все, что мы добываем, и особенно уран…

— Ну, ничего, не успеют, — вставил я, понимая, что пора ускорить ход рассуждений шефа.

— Не успеют? — вскинул брови Ричард. — Еще как успеют, если мы не ускорим темпы. Нет, Рей, с каждым днем я все больше и больше убеждаюсь, что подготовку к реализации наших планов требуется форсировать. Эти коммунисты, увы, все же правы: время работает на них.

— Но с юнцом из «Вестника» можно было потолковать…

— Обстановка обострилась гораздо больше, чем ты предполагаешь, Рей. — Хауз опять откинулся на спинку кресла. — Наши осведомители из Комитета ООН по строительству межконтинентального скоростного супершоссе Север — Юг сообщают, что комитет продолжает настаивать на прокладке этой дороги через два континента. Они войдут в пределы нашей зоны. Они не хотят идти ни на какие изменения в планах. Им, видишь ли, необходимо охватить районы, оставшиеся вне зоны шоссе «Трансамазонка», проложенного еще в восьмидесятых годах прошлого века.

«А если ему рассказать о появлении в „Зоне Икс“ некоего субъекта? — подумал я. — Может, сказать о нем Хаузу сейчас? Нет, рано. Пусть еще поразглагольствует».

— А если комитет поставит этот вопрос перед сессией Генеральной Ассамблеи ООН, которая состоится через месяц, то ООН, научившаяся, как это ни странно, действовать оперативно, примет решение, надавит на известное тебе правительство, а то, учитывая предстоящие выборы, может и уступить…