Ирландия. История страны - Питер Невилл

Были и другие, менее очевидные, но долгосрочные результаты 1798 года. Один из них тот, что мятежники, избежавшие казни, были высланы в штрафную колонию на побережье Ботнического залива в Австралии, где четверть колонистов были ирландцами (одним из тюремных надзирателей был капитан Блай со знаменитого корабля «Баунти»). Так началась долгая историческая связь между двумя странами. Другие выжившие участники восстания 1798 года закончили свою жизнь в Нью-Йорке.

Для ирландских республиканцев 1798 год оказался символическим. Человеком года стал Вольф Тоун, хотя через несколько десятилетий после его смерти соотечественники стали забывать Тоуна. Но в наши дни предполагаемое место захоронения Тоуна в Боденстауне, графство Килдейр, стало священным для ирландских республиканцев и патриотов, считающих Тоуна мучеником, погибшим за дело, которое в 1921 году наконец-то привело к независимости.

Культура

Протестантское верховенство XVIII века совпало с замечательным расцветом литературы. Самой значительной фигурой был Джонатан Свифт (1667-1745). Священнослужитель ирландской церкви в 1713 году стал деканом собора Святого Патрика. В произведениях Свифта отчетливо видна двойственность в отношении к Англии протестантского ирландского меньшинства. Кое-что весьма спорно, как, например, его памфлет «О всеобщем употреблении ирландской мануфактуры» (1720), но и в знаменитых «Путешествиях Гулливера» (1726) немало скрытых намеков на недовольство низким статусом Ирландии. Сам Свифт верил, что поддержка консерваторов во время правления королевы Анны (1702-1714) помешала его продвижению по карьерной лестнице, которого он заслуживал. Не нравилась ему и его «ссылка» в Дублин, и высокомерие Вестминстера, не отдававшего ему должного. Глубину его негодования можно почувствовать в следующем отрывке из одного его стихотворения:

Эй, мелкотравчатая знать!Все вам орать, да глотки драть,Да избирать того, кто платит(Разок накормят — вам и хватит).И вдруг — стихом возмущеныКормящиеся от казны.Епископы, отнюдь не святы,Отмщенья ищут и расплатыИ уличную мелюзгуТоропят стекла бить врагу.Им всюду чудятся поклепы...[2]

Оливер Голдсмит (1728-1774) был сыном бедного ирландского священника. Его литературный талант начал проявляться только в 1756 году, после его возвращения в Лондон. Голдсмита заметили в лондонских литературных кругах. Среди лучших его произведений — пьеса «Ночь ошибок, или Унижение паче гордости» (1773), поэмы «Путешественник» и «Покинутая деревня», а также роман «Векфильдский священник» (1766). Голдсмит, казалось бы, воплощал в себе истинно ирландский дух, с протестантскими «патриотами» его ничто не связывало. Тем не менее его литературные достижения, как, впрочем, и в случае с другими ирландскими писателями и драматургами, оценили только после отъезда за границу.

Писательница Мария Эджуорт

Ричард Бринсли Шеридан (1751-1816) родился в ирландской литературной семье и, как и Голдсмит, искал славы и денег в Англии, где написал для лондонской сцены множество комедий, среди самых известных «Соперники» (1775) и «Школа злословия» (1777). Но у Шеридана имелись и политические амбиции: в 1780 году он стал членом парламента, сошелся с принцем Уэльским, стал другом радикала Чарльза Джеймса Фокса. Несмотря на то, что как политик он поддерживал линию на примирение с Ирландией, Шеридан, по словам одного историка, «уникален в способности преодолевать свою "ирландскость"».

Мария Эджуорт (1767-1849) была ирландкой только по приемным родителям. Родилась она в Оксфордшире, но поселилась в Эджуортстауне (графство Лонгфорд), писала назидательные рассказы для детей; ее первый англо-ирландский роман называется «Замок Рэкрент» (1800). В личном дневнике Эджуорт имеются интересные замечания, относящиеся к событиям 1798 года, очевидцем которых она была. Эдмунд Берк (1729-1797) родился в Дублине. Его родители исповедовали разную религию (отец — протестант, а мать — католичка). Как и многие его соотечественники, Берк сделал карьеру в Англии, хотя так и не смог избавиться от заметного ирландского акцента. Похоже, это помешало его политическому продвижению. Впрочем, в 1765 году его избрали в палату общин. Хотя Берка можно назвать самым крупным политическим мыслителем своего времени и теоретиком конституции (взять хотя бы его знаменитые «Размышления о французской революции», 1790), Берк так и не занял важного государственного поста.

ГЛАВА 11

Рост католического национализма и голод, 1800-1868 годы

Акт об унии

Было ли это вызвано 1798 годом, либо поведением парламента Граттана, но Акт об унии 1800 года отметил четкий водораздел в истории Ирландии. Он упразднил парламент в Дублине и с 1 января 1801 года объединил королевства Англии и Ирландии, как полагали, «навсегда». Члены ирландского парламента (разумеется, все протестанты), должны были занять места в Вестминстере.

В реакции ирландцев на акт отразились внутренние политические парадоксы страны, сформировавшиеся в XVIII веке. Так, члены старой протестантской «патриотической» партии выступили против объединения: заявили, что закон нарушает ирландские права. Католики же готовы были поддержать объединение, потому что считали, что правление англичан-протестантов будет мягче, чем правление их сектантски обособленных ирландских братьев по вере. Но, следует добавить, эти настроения продержались недолго. С объединением все чаще связывали протестантизм в целом, и католики захотели аннулировать акт. Широко обсуждалась также и тема, перекликающаяся с нашими днями: должна ли Ирландия иметь собственный парламент, или передать полномочия Вестминстеру?

ВОССТАНИЕ ЭММЕТА

Огонь 1798 года ни в коем случае не погас в годы, последовавшие за поражением революции. Случались восстания в Голуэе и даже мятежи безработных йоменов-протестантов в графстве Уэксфорд. Однако движение «Объединенных ирландцев» окончательно ушло со сцены после неудавшегося восстания Роберта Эммета.

Эммет (1778-1803), член общества «Объединенных ирландцев», был напичкан революционными доктринами. Такой человек не мог смириться с Актом об унии, и Эммет начал создавать организацию, которая должна была захватить власть и установить Ирландскую республику; но планы были безнадежно подорваны неумелыми действиями. За две недели до намеченного восстания на складе боеприпасов произошел взрыв, затем власти задержали весь тираж свеженапечатанных листовок заговорщиков. Эммет надеялся рекрутировать для восстания в Дублине 2000 человек, в результате у него оказалось всего девяносто, с которыми он вознамерился захватить дублинский замок.

По дороге к замку сторонники Эммета захватили карету председателя верховного суда Ирландии, закололи его и устроили на улицах погром. Бессмысленно говорить, что крошечная группа революционеров так и не дошла до замка, а Эммет, глубоко разочарованный недисциплинированностью своих товарищей, пустился в бега. Спустя несколько недель его арестовали, пытали и казнили.

Как и многие другие мученики Ирландии, Роберт Эммет получил признание после смерти. Возможно, тому способствовало заявление, которое он сделал на эшафоте:

Пусть никто не пишет мне эпитафию... Но моя страна займет достойное место среди других народов, и тогда и только тогда эта эпитафия будет написана.

Хотя его попытка потерпела фиаско, Эммет немедленно вошел в мартиролог борцов за Ирландскую республику.

«Освободитель»

На протяжении всей современной истории в Ирландии конституционный национализм и кровавый мятеж развивались параллельно, попеременно выходя на первый план. После 1803 года человек, вышедший сражаться с мятежниками Эммета, сделал вывод, что, если Ирландия хочет добиться хоть какой-то независимости, она должна сделать это мирным путем. Этим человеком был Дэниел О'Коннелл (1775-1847), иначе Освободитель, многими признанный самым великим политическим деятелем Ирландии XIX века.

О'Коннелл был удивительной фигурой. Он родился в обеспеченной католической семье, сумевшей вопреки законам, направленным против папистов, сохранить собственность. О'Коннелл вырос в аббатстве Дерринейн, в глуши графства Керри (до сих пор возле его дома можно увидеть дерево, посаженное им в юности). Он был аристократом и добропорядочным землевладельцем, однако плохо относился к новым городским течениям, набиравшим силу в XIX веке, вроде тред-юнионов. К тому же О'Коннелл был отличным юристом и замечательным оратором. Один поклонник высказался о его голосе: «Его можно услышать за милю, и кажется, что он проходит сквозь мед».