Тайный дневник Лолиты - Ольга Володарская

Ксюша вытерла влагу со щек. Тряхнула головой. Ей нужно поскорее успокоиться и ехать домой. Там ее ждет сын, оставленный на попечение соседки. Она безумно любила своего мальчика, скучала по нему, но… Сейчас все ее мысли были заняты не им…

«Он женится! – в сотый, наверное, раз за последние десять минут подумала Ксения. – На красивой и умной. Уже кольца купил…»

И снова глаза защипало. Ксюша прикрыла их, чтоб не дать слезам выкатиться.

Женится!

На красивой и умной.

Кольца купил!

Ксюша уткнула лицо в ладони и заскулила. По-щенячьи.

– Девушка, что с вами? Вам плохо? – услышала она участливый голос. Какая-то сердобольная женщина заметила ее истерику и остановилась, чтобы узнать, не нужна ли помощь.

Ксения заверила ее, что с ней все в порядке, а чтобы не привлекать к себе внимания, ушла в туалет. Там, усевшись в брюках на унитаз, дала волю слезам.

Виктора она полюбила в тринадцать лет… со второго взгляда. Когда бросила первый, из-за слез не могла рассмотреть лица. Видела только длиннющие ноги, огромные ступни и… букет! Шикарный букет алых роз, который потом стоял целых две недели в вазе, напоминая о нем…

– Тебя кто-то обидел? – спросил гигант с цветами. Ксения утерла слезы, взглянула на него и…

Пропала!

У него было такое лицо… Такое… Такое…

Ксюша затруднялась описать его. Потому что в принципе ничего в нем особенного не было. Черты не поражали своей правильностью. Разве что глаза оказались синие-синие. Цвет поразительно красивый, но форма не очень – уголки опущены, и вокруг много морщинок. От смеха, наверное…

И когда Ксюша поняла, что влюбилась в этого синеглазого Гулливера, то заплакала еще горше. Потому что он взрослый, а ей только тринадцать и вряд ли он воспримет ее всерьез. Ведь он не ее отчим… Мерзкий Алексей Алексеевич, которого она так ненавидела, что хотела отравить!

Ад начался сразу после похорон матери. Стариков, новоиспеченный вдовец, не собирался выдерживать траур. Уже на следующий за погребением день он облапал Ксюшу и, что еще хуже, поцеловал! Она плакала в комнате, он услышал, пришел утешить, прижал ее к себе, погладил по голове (Ксюше так нужна была поддержка, а Алексей Алексеевич сначала вел себя по-отечески сдержанно), а когда девушка расслабилась, повалил ее на кровать, заснул руку в трусы и… Прижался своими губами к губам Ксюши. Да еще язык ей в рот протолкнул! И стал им двигать туда-сюда…

Ее чуть не вырвало!

От омерзения Ксюша вновь расплакалась. Да так громко, что примчался брат. Увидев рыдающую сестру, он поднял такой вой, даже соседка сверху прибежала, подумала, что мальчика убивают…

Спустя две недели брат был помещен в детский дом инвалидов.

Ксюша осталась один на один с отчимом.

Позже, когда она прочитала «Лолиту», Ксюша даже немного позавидовала героине. Та была в своего Гумберта немного влюблена, она же… Алексея Алексеевича ненавидела. И безумно его боялась. Стариков обладал даром подавлять людей. И не только несчастных сирот. Он энергетически пожирал многих своих любовниц, коллег, студентов. Одну девушку до самоубийства довел. Она вскрыла себе вены, но ее, к счастью, удалось спасти. Он и мать свою в могилу загнал раньше времени. Ксюша слышала об этом от одной из соседок. Якобы Старикова, молодая вдова, воспитывающая сына без мужа, в сорок пять лет, когда Леша уже стал взрослым, решила устроить и свое счастье. Нашла достойного мужчину, собралась замуж. Но сын не позволил. Так и сказал: я тебе запрещаю. А потом, когда это не помогло, начал писать жалобы в профком, местком и партийную организацию, просил принять меры. Избранник матери на тот момент официально был еще женат, и его затаскали. Не выдержав давления, он отказался от мамы Леши. А она от переживаний заболела. В сорок шесть у нее случился инсульт. В пятьдесят она умерла.

В тот день, когда Виктор наткнулся на нее, плачущую в подъезде, Ксюша чуть не лишилась девственности. Отчим все требовал подарка на день рождения, щупал ее, целовал… лез не только руками и губами! Ксения впервые увидела его пенис… Трясясь от возбуждения, Алексей Алексеевич хватал ее за руки и все тянул их к своему… мерзкому отростку. А когда она не захотела его касаться, отчим завалил ее на кровать и, тяжело дыша, взобрался на нее и попытался всунуть его в нее!

Ксюша тогда так разозлилась, что ударила Алексея Алексеевича. По лицу! А потом оттолкнула и убежала. Хотела скрыться в квартире, где жила с мамой и братом (теперь она пустовала – сдавать ее отчим не желал), но не хватило сил открыть дверь.

После того случая Стариков долго вел себя примерно. Ксюша даже стала думать, что он изменился, но все вернулось на круги своя спустя месяц. Тогда-то Ксюша Виктору и позвонила. Она решила рассказать ему обо всем. Но того не оказалось в Москве. Она попросила секретаря передать ему, что звонила Ксения Малова, и ждала, что по возвращении в столицу Виктор приедет ее навестить (ведь он знал, в каком подъезде она живет, и запросто мог найти ее), но этого не случилось. Он забыл о ней! Выкинул из памяти тощую белобрысую девчонку с обкусанными губами сразу после того, как распрощался с ней…

Но Ксюша все равно была Саврасову благодарна. Только за то, что он есть у нее…

Хотя бы в мечтах.

Ее любовь к нему была похожа на чувство, которое испытывают юные фанатки певцов и артистов к своим кумирам. Каждая понимает, что оно, чувство это, бесперспективно, но пестует его. Ведь лучше любить кого-то недоступного, чем не любить совсем. К тому же всегда есть маленькая надежда на чудо! А мечты о нем скрашивают одинокие вечера и бессонные ночи…

Девственности Ксению Стариков лишил в день ее шестнадцатилетия. Да не с бухты-барахты… Готовился! Усыплял ее бдительность (месяц не приставал, даже не обнимал и не гладил коленки), подкидывал падчерице книги да картинки фривольные, а в день совершеннолетия напоил. Ксюша, впервые попробовав шампанского, размякла. Не настолько, конечно, чтобы захотеть Старикова, но… Потеряла бдительность. А когда пришла в себя, он уже был на ней… В ней! Пыхтел, сопел, пускал слюни ей на грудь…

Оказалось это не страшно, но противно. Хорошо, что быстро закончилось. Потом Ксюша даже охотнее на секс соглашалась (тем более старик был в презервативе), чем на ласки. Первый длился минуты три, а щупать ее отчим готов был часами.

В семнадцать Ксюша окончила школу. Хотела поступать в институт культуры на режиссерский. Отчим не позволил. Пристроил к себе в академию. Ксюша не спорила. До совершеннолетия ей оставался год, и она решила немного потерпеть. Вот как исполнится восемнадцать, думала она, так я все исправлю: уйду от Старикова, брошу учебу в ненавистном вузе, найду себе работу, поступлю на заочное… Заживу!

Но мечтать – одно, а сделать так, как планировала, другое. Манипулятор с огромным стажем, психологический садист, энергетический вампир и просто невероятно умный человек Алексей Алексеевич Стариков не позволил Ксюше вырваться на свободу. Более того, он еще туже опутал ее своей паутиной. Если раньше он просто подавлял ее волю и пугал детдомом, куда, если она не будет паинькой, он собирался ее сдать (о том, как над ней там будут издеваться, бить, унижать, насиловать, он мог рассказывать бесконечно), то теперь стал открыто угрожать. «Ты либо будешь со мной, – говорил он, – либо ни с кем. Я не дам тебе жизни. Сбежишь, найду, приволоку назад и превращу твою жизнь в ад. И никто тебе не поможет. Даже милиция. Потому что я очень осторожен и изобретателен, и ты это знаешь. А если ты уйдешь от меня к другому, учти, умрешь не ты, а он. А ты будешь мучиться угрызениями совести, потому что человек погиб из-за тебя!»

Ксюша не сразу поверила в его угрозы. Только после того, как на мальчика, который ухаживал за ней, вечером напали неизвестные. Они так сильно избили его, что парень провалялся в больнице почти месяц. А выписался со шрамом на лице, оставшимся на всю жизнь. Нападавших, естественно, не нашли. Но Ксюша знала: их за деньги нанял Стариков. Он сам ей об этом сказал. А потом, как всегда, постучал пальцем по столу и заявил: «Так что веди себя хорошо, иначе… пожалеешь!»

И Ксюша вела себя примерно. Ненавидела себя за это, но…

Ей не хватало решимости хотя бы сделать попытку все изменить. Она могла сбежать… Как набоковская Лолита. И Стариков долго и, быть может, безрезультатно искал бы ее. Но Ксюшу все что-то держало. И в первую очередь брат. Он по-прежнему находился в доме инвалидов. И она регулярно навещала его. Парень очень радовался ей. Он узнавал ее. Возможно, не как сестру, а как человека, приносящего ему сладости, но все же… Как она могла его бросить? Брат все же.

Так и влачила свое существование, ощущая себя не то заключенной, не то рабыней. Но люди ко всему привыкают. И к заточению, и к рабству. Смиряются со своим положением…

Смирилась и Ксения.