Черный мел - Кристофер Эйтс

Итак, пункт первый. Похоже, у меня появились две аудитории. Первая — мои читатели. Вторая — моя гостья.

Пункт второй (для гостьи). Прошу, поймите, я не собираюсь ловить вас в своей квартире. Я позволю вам некоторое время находиться здесь. Меня не будет до двух часов, до тех пор располагайтесь здесь. Но в обмен на мою доброту жду от вас ответы на некоторые вопросы.

Пункт третий (также для гостьи). Вероятно, сейчас вы уже догадались, зачем мне понадобился бинокль. Допускаю, что в данный момент вы стоите перед окном, выходящим во двор, и ищете глазами крышу дома напротив с оградой из белого штакетника. Если хотите, помашите мне рукой. Давайте вежливо начнем общение.

Пункт четвертый. Незаконное проникновение в дом джентльмена принято считать поступком довольно невежливым.

Соображение первое. Мои ежедневные прогулки… не сомневаюсь, их придумал я сам. Ведь так и должно быть, верно? Но когда я перечитываю написанное, сам себе удивляюсь. Неужели я настолько твердо на них настаивал? Дело в том, что мне вдруг пришло в голову следующее (пункт пятый). Пока я гуляю, моя гостья заходит ко мне, читает мои тесты и вносит свои дополнения. Живо представляю, как ее пальцы порхают по клавиатуре моего ноутбука.

Кстати, соображение второе. Прекрасно помню, что собирался включить в свой распорядок прогулки. Точно помню… или нет?

Соображение третье. Я не утверждаю, что в мою историю вползла ложь. Даже если не все слова мои, читая и перечитывая текст, я все нахожу верным. И тем не менее вопросы остаются.

Заполнил ли я пробелы самостоятельно, ради связности изложения, или кто-то сделал это за меня?

Кто вы и чего хотите?

И, наконец, что вы сделали с моим рассказом?

XXIX(ii).Я совершенно запыхался. Моя покупка болтается в целлофановом пакете, коробку я выкинул по пути домой. Я заранее запомнил, какого цвета мой дом и сколько в нем этажей. Нахожу его вскоре после того, как миную тату-салон, на вывеске которого значится: «Капуччино и Тату». Я даже не останавливаюсь перевести дух, а пробегаю рукой глиссандо по кнопкам домофона.

— Чего надо? — спрашивает чей-то раздраженный голос.

Не успеваю придумать какой-нибудь предлог, уже слышится жужжание. Я толкаю дверь, вхожу в подъезд, взбегаю по лестнице, скрестив пальцы на счастье. Тут останавливаюсь, чтобы внутренне помолиться перед тем, как толкнуть дверь в холл верхнего этажа. Она не заперта.

Солнце светит ярко, в холле никого нет. Я выхожу на крышу, огороженную белым штакетником, рывком достаю из пакета бинокль, приставляю к глазам и начинаю крутить колесико настройки.

Утром сосед не вышел завтракать на пожарную лестницу. Очень жаль, я бы громко поинтересовался: «Моя гостья блондинка или брюнетка?»

Я добиваюсь четкого изображения и навожу бинокль на свою квартиру. Внимательно разглядываю, но никого не вижу. Вспоминаю странный сон, приснившийся мне до того, как я впал в ступор. Та женщина, вместе мы были в каком-то людном месте. Кто — Эмилия или Дэ?

По лбу течет пот, ест глаза. Я опускаю бинокль, вытираю лицо подолом рубашки. Блондинка или брюнетка?

Снова поднимаю голову. И вдруг дверь в мою квартиру, которая отражается в окне и оттого кажется далекой и призрачной, медленно открывается.

XXX.Джек театрально раскланялся, остальные устроились на стульях поудобнее. Все медленно пили и смеялись над чем-то другим.

Чад сидел тихо, только вполуха слушал разговоры вокруг. Похмелье притупило всякое желание говорить, но мысли его блуждали. Сначала двигались в одну сторону, затем резко поворачивали в другую.

Дэ велела Джеку не лапать своими грязными руками ее душу.

Потом Джек издевался над комиксом, который недавно появился в «Маятнике Питта». Он утверждал: в комиксе изображен Марк — мол, это сразу видно по волосам. Комикс назывался «Америкнувшийся». Поговаривают, что скоро выйдет продолжение. Чад закрыл глаза. Собственные мысли казались ему странно искаженными, как будто он видел их в хрустальном шаре Джека, свет преломлялся, и все изображения то растягивались, то сжимались.

Он открыл глаза и увидел, что в телевизоре над барной стойкой, включенном без звука, поменялась картинка. Суровые лица генералов, камера ловит яркие вспышки в ночи. Авиаудары в Персидском заливе, коалиция бомбит Багдад. И вдруг Чада как будто осенило. Пора меняться! Игра должна стать не такой случайной, а задания следует выбирать не наугад. Они должны отвечать характеру каждого игрока. Если точно прицелиться и попасть в самое слабое место противника, зная о самых сокровенных его страхах, то Игра поднимется на совершенно новый уровень, выйдет в другое измерение!

Он уже собирался взволнованно поделиться с друзьями идеей, она казалась ему очень важной, но Джолион велел всем замолчать. Он показывал на телевизор без звука. Все увидели внизу бегущую строку. Соединенные Штаты предъявили Ираку ультиматум. В течение двадцати четырех часов Ирак должен вывести войска из Кувейта. Если ультиматум не будет выполнен, начнется наземная военная операция.

Под Джолионом скрипнул стул, он оттолкнулся от стола.

— Когда пала Берлинская стена? — спросил он, прищурившись и производя подсчеты в голове. — Ну вот, у нас больше года был почти мир. — Он отпил большой глоток.

После его слов Чад решил: сейчас не время говорить об Игре. И потом, может, даже лучше пока держать свою мысль при себе, подумал он. И вообще, сначала надо посоветоваться с Джолионом. Джолион придумает, как уговорить остальных.

А перед следующим раундом они устроят голосование. Волнующая перемена! Интересная новая глава.

XXXI(i).Ее голова медленно просовывается в мое убежище отшельника. Через миг появляется и тело. Она поворачивается спиной к окну. Я подношу бинокль к глазам и нахожу верхнюю раму окна, тогда медленно опускаю бинокль. Вот она — блондинка!Светлые прямые волосы, стрижка боб до шеи. Осматриваю внимательно гостью с головы до ног. На ней невыразительная блузка, белая, без узоров, с короткими рукавами. И длинные бежевые шорты. Вижу ямочки под коленями. Из-за оконной рамы я вижу ее только до икр.

Руки у меня дрожат, я с удивлением понимаю — трудно сохранять четкость изображения.

Я опускаю бинокль, он остается болтаться на ремешке на груди. Повернись сюда, шепчу я, как будто гостья может меня слышать. Она не слушается.

Она нагибается и почти сразу же выпрямляется. Я вижу у нее в руке сандалии. Держа их за тонкие ремешки, она босиком пробирается через кухню в спальню.

Я нарочно оставил ноутбук на прикроватной тумбочке, чтобы его было видно отсюда. Блондинка берет компьютер и переходит в гостиную, где поворачивает налево и скрывается из виду.

XXXI(ii).Судя по происходящему дальше, я предполагаю: моя гостья читает записку, которую я ей оставил. Она подходит к окну через пятнадцать минут после того, как вошла.

Недолго стоит в дверях между гостиной и спальней. А потом движется вперед, как модель по подиуму, словно по тонкой линии, начерченной на полу, по-кошачьи покачивая бедрами. На ней темные очки такого фасона, который, как я успел заметить после возвращения в мир, сейчас в большой моде. Огромные стекла похожи на детские ладошки. Из-за них ее носик кажется маленьким. Темные очки и красная помада. Губы сжаты — не знаю, от нерешительности или обиды.

Она подходит к кухонному окну, опускает левую руку на левое бедро, подбоченивается и стоит, перенеся вес тела вправо. Через несколько мгновений дерзко вскидывает подбородок и смотрит в мою сторону.

Вдруг машет мне рукой!

Я машу ей в ответ. Моя гостья тянется к веревке, которая висит сбоку от окна. И опускает жалюзи.

XXXII(i). — Если мы должны вести себя так, как будто их здесь нет, — сказал Джек, — я могу не скрывать своего мнения. Сегодняшний кажется мне не таким говнюком, как двое других.

В тот день наблюдателем был Средний, он с бесстрастным видом сидел у стены.

— Я согласна с Джеком, — поддержала Дэ. — Кстати, он из них и самый симпатичный.

Чад перетасовал карты и спросил:

— А вы заметили, что у них все по росту?

— Вот именно, — кивнула Дэ. — Длинный, Средний и Коротышка. Так я их называю.

— Где называешь? — оживился Джек. — Только не говори, что написала о них стихи!

— Ну-ну, Джекки, не ревнуй. Ведь знаешь, ты — единственное живое существо, которому я посвящаю оды. А о них я просто иногда думаю.

— Главарь у них явно Длинный, — сказал Джолион. — Коротышка — Геббельс. А вот какую роль играет этот, я еще не понял.

— По-моему, вид у него какой-то потерянный и испуганный, — отметила Эмилия. — Бедный ягненочек, угодивший в терновник.