Поперека - Роман Солнцев

– Мы из СПС, – весело объявил, поправляя очки, один из них. – Мы навели справки. Вы правы, обвиняя Минатом в обмане масс и Атомнадзор в халатности. Насчет бывшего министра Адамова выяснилось: действительно работал на США, в Пенсильвании у него дом, огромный счет в банке. Он использовал структуры Минатома для личного обогащения. Мы попросим вас присоединить подпись к нашему обращения к генеральному прокурору. Не откажете?

– А где он сейчас? – пришлось спросить. – В России?

– Боюсь, нет, – ответил второй, глядя немигающими печальными глазами на ученого под капельницей. – Там.

– Так какой смысл? – усмехнулся Поперека. – Если прокуратура не может даже элементарных воров выдернуть с Запада? Того же ББ.

– Но надо же все-таки действовать? Вы же помните притчу о лягушке, которая оказалась на дне банки с молоком?

– Кто же эту притчу не помнит? – уже злясь почему-то ответил Петр Платонович. – Но вы же за богатых ратуете? Чехов сказал: ни одно крупное состояние не может быть честно нажитым. Или у вас тоже – кто не с нами, тот против нас? ББ враг, а другой олигарх – например, Дерипаска – член вашей партии? Так? Спасибо за визит. У меня к вам просьба – пойдете отсюда, заберите все эти цветы и раздайте медсестрам на этаже. Пожалуйста. Можете сказать: от “Единой России”.

И Поперека закрыл глаза. Он не видел, как переглядывались партийцы, как они покинули палату. Подумал, не явятся ли еще какие-нибудь анархисты или “нацболы”, но никто более не посетил профессора.

Зато уже ночью, во время телевизионных “Вестей” в палату прошмыгнула Люся в белом халате с пачкой газет в руке:

– Меня Наталья Зиновьевна пустила... я только на секунду... – И торжественно преподнеся газеты Попереке, воровато оглянулась, поцеловала в губы бывшего мужа и убежала.

Что за газеты? Впрочем, это оказалась одна газета, семь экземпляров одной газеты. Что-то раньше Поперека такого издания не видел: “Звезда Сибири”. На первой же странице красовался его портрет, Попереки. И шел текст:

“Гениальный ученый, затравленный коммунистами и чиновниками, снова в больнице. Народ ждет его выздоровления. Наука без него мертва”.

Лишнего... что за чушь! Приятно, конечно, но так тоже нельзя. Есть академики в городе, есть коллеги...

Но, видимо, всё в мире живет по закону маятника. Приятное – и бац тебе неприятное. Буквально через минуту местная ведущая, глядя с усмешкой с экрана телевизора в глаза Петра Платоновича, процедила:

– Друзья небезызвестного профессора Попереки издали в нарушение закона без лицензии самодеятельную газету, в которой хвалят и без того захваленного зарубежными разведками и средствами массовой информации нашего земляка. Будем надеяться, что ему придется ответить в суде за все свои хулиганства.

Это какай же телеканал? №2? Он принадлежит коммунистам. Наверное, Соня огорчится. Все же неплохой она человек. И Наталья огорчится. А ты, Люся, глупышка... всё в игры играешь...

А партийцам никому нельзя верить. Это разовые люди. Им сейчас избраться бы куда-нибудь – в Госдуму, в местное законодательное собрание, а потом – трава не расти.

Нет, Поперека один в поле воин.

22.

Жизненные силы в нем уже через три дня забунтовали, требуя свободы, но врачи больницы – Сергей Сергеевич и Наталья Зиновьевна – настояли на том, чтобы он полежал хоть недели две.

И чтобы не отвлекался от лечения, унесли телевизор, когда он спал. Поперека в ответ поднял шум, босой побежал по больнице и вернул аппарат. И первое, что услышал с экрана, как только включил его, что он вновь, традиционно, прячется здесь от гнева людского.

Минатом обещает области миллиард долларов – а Поперека все кукарекает, пугает.

А его сотрудница Инна Сатарова, та самая, что скрытно от таможенных властей увезла секретные образцы земли в Швейцарию, прекрасно понимая, что на родине ее ждет возмездие, запросила там гражданство и даже замуж выходит. Может быть, пора и самому Попереке в четвертый раз жениться, и лучше на иностранке, пусть тоже уезжает и там их порядки критикует. “А наш народ возмущать и пугать не позволим”.

Заглянула в палату Наталья, кивнула на экран:

– Слышал?

– Уходи! – вскинулся Петр Платонович. – Это вы меня держите! Я бы митинг устроил и всё объяснил людям! Если они не хотят стать двухголовыми и с хвостами! А Инка дура! Нашла время замуж выходить... с кем она там сошлась?

Через сутки выяснилось: с нашим же математиком Левой Гинзбургом, он преподает в Женеве, случайно встретил Инну в русском клубе и... вспыхнула любовь или просто соскучился по русской женщине, увез к себе. Он холост. Инна тоже.

И пускай! А то готова была влюбиться в Попереку. Так смотрела. Нельзя в руководителя. Но хоть бы позвонила, балда очкастая! Что стоит набрать номер?! Или уж страсть всё затмила?! Ну и хорошо, хорошо, хорошо!

А вечером в палату явился с чемоданом совершенно незнакомый человек, от него пахло сладковато бензином, дальней дорогой. Рослый, с надменным лицом, в дорогом костюме, при галстуке в синюю насечку с золотой иглой, он, выпятив нижнюю губу, построив что-то вроде зубастого уха, прошипел:

– Выметайся.

– Не понял!.. – рассмеялся Поперека, садясь на койке. Он уже чувствовал себя лучше и рад был любому свежему человеку.

– Это моя палата, понял?.. – Незнакомец швырнул в угол чемодан, дернул поочередно ногами – сбросил лакированные туфли и снова уставился на профессора. – Я ее оплатил... ремонт, оборудование... До сих пор не понял?

Поперека, улыбаясь, ступил на пол и, ни слова не говоря, прошел в прихожую номера, открыл шкафчик, чтобы достать одежду.

– Они могли и сами сказать... я бы раньше свалил, – пробормотал Поперека, одеваясь. – Как я люблю это мир!

В палату заглянула старшая медсестра:

– Петр Платонович! А я не знала, что вы еще здесь... я... мы вас в другую палату переведем!.. там всего два человека.

Вошел дежурный врач, кардиолог Виктор Николаевич, смуглый, моложавый, а вся голова белая, седая, похож на грузина – бывают такие русские.

– Вы почему встали, Петр Платонович? Немедленно лечь! – приказал он. И обратился к новоприбывшему. – Мы вас поместим в соседнюю.

– Нет! – отрезал тот, стоя на полу в носках и раздраженно играя пальцами ног. – Я останусь в ВИП-палате. Она записана за мной, вы не в курсе?

– Я знаю, – отвечал врач. – Но у Петра Платоновича инсульт. Если он сейчас свалится кулём... на вас ляжет большой грех. Может быть, даже срок, уважаемый товарищ. Разве можно так врываться, нервировать? Это известный ученый, Поперека Петр Платонович. Светоч, можно сказать.

К этой минуте уже одевшийся профессор замахал руками.

– Всё очень хорошо. Я пойду домой.

– Нет же! – Врач был непреклонен. – Ложитесь, говорю. А вы... – он снова обратил жесткий взгляд на неожиданного гостя. – Можете расположиться, в конце концов, в этой комнате. Тут диван. Телевизор я поставлю. Вы же просто хотите отлежаться у нас? Вам не обязательно нужна койка с прибамбасами? Кстати... – он понизил голос. – Рентген-установка, та самая, которой мы у вас весной камушки нашли... спроектирована Петр Платоновичем.

– Да?.. – гость сбавил спесь, сел на диван, скрестив ноги. – Я не против. Но мне надо дней десять. Домой ехать не хочу – жена в Испании... и вообще...

– Это ваше право. Оставайтесь. Хотите здесь, хотите в соседней. Но здесь лучше – между вами с Петром Платонович стена. Разве что туалет и ванная общие.

– Всё, – кивнул бизнесмен. – Я же не знал, кто это. Это тот, на кого коммуняки тырятся? Наш человек. Я Матросов Михаил Михайлович. – И он протянул широченную ладонь Попереке – тот привычно-крепко ее пожал.

“Мы не любим хамов, – хотел весело сказать Поперека словами Бендера. – Мы сами хамы”. Но не сказал ничего – кто знает, как у гостя с юмором.

Врач и медсестра ушли. Матросов запер за ними дверь:

– Так лучше! – и, оглядевшись, повернул пластинки жалюзи на окнах поплотнее. Затем вынул из чемодана бутылку армянского коньяка:

– Не подделка, во Франции купил! – и коробку конфет “Mozart”.

Поперека, засмеявшись, достал из тумбочки яблоки и лимон. И вскоре они с новым “больным” сидели за низеньким столиком в прихожей палаты-ВИП, негромко рассуждая о жизни.

– Я ж о тебе слышал! – сразу перешел на “ты” новый знакомый. – Еще в Москве, в аэропорту... подумал, ну молодцы наши, премии получают. А теперь вижу, тебя туда местные не пустят, большевики – они везде, как бляди с медицинской справкой.

– Черт с ними. Когда-нибудь.

– Это верно, доллары не заржавеют, – шевельнув пузом, хмыкнул Матросов. – А хочешь, ты с моим паспортом туда махнешь, там объяснишься... а я вместо тебя тут полежу?

Поперека насупясь, как пограничник, оглядел широкое лицо Матросова.

– Боюсь, наши физиономии не очень совпадают.