Боец 3: лихие 90-е (СИ) - Гуров Валерий Александрович

Но какого вообще хрена?

Я обернулся на мужика, который нас разнимал, и увидел того самого лысого дядьку, который в начале вечера разглагольствовал об отсутствии всяких правил. Так почему меня тогда подняли на ноги? Или это чтобы Ржавый не успел сдаться? Не успел я задать вопрос, как лысый, глядя мне в глаза, прорычал:

— Ты драться вышел или обниматься?

— Какого х*я⁈ Почему бой остановили? — рявкнул я.

— Технический перерыв, — хмыкнул лысый. — Чэпэ у нас, сейчас приберутся и продолжите.

Я оглянулся, ища, что могло пойти не так. И действительно, один из официантов, который разносил бокалы, уронил свой поднос прямо на ринг. Так вон откуда звон разбитого стекла… Понятия не имею, как так вышло, но треть ринга была залита шампанским и чем покрепче, вперемешку с разбитыми бокалами. Глядя на то, как в разводах буроватой смеси вина с коньяком поблескивают осколки, я чувствовал, что меня буквально разрывает на части. Нет, решение, конечно, правильное, встать на стекло или, того хуже, с размаху упасть на него — это совершенно ни к чему. Но ведь бокалы разбили с другой стороны, и ничего не мешало мне довести начатое до конца! Однако даже формально мне было нечего предъявить… Я потряс головой, как будто это могло уменьшить волну злости и досады. Сука! Я отнюдь не был уверен, что смогу повторить прием и в принципе исполнить нечто подобное. Сил практически не осталось. Вот уроды…

— Боец, сюда шуруй! — раздался голос Степаныча

Воспользовавшись паузой, тренер подошел к рингу и теперь махал мне рукой сгребающими движениями — к себе звал. Видимо, понимал, что бой сразу же не возобновят. Я взглянул на лысого, тот смотрел на «угол» Ржавого, а оттуда братки показывали, что им нужно несколько минут.

— Отдыхай пока, — подтвердил лысый. — Пара минут у тебя есть.

К рингу уже топала уборщица ресторана «Рубин» со старой шваброй и ведром. Я подошел к Степанычу, по пути обращая внимание, как выясняют отношения Демид и Марк. Судя по жестикуляции, Марк оправдывался и, объясняя, почему остановили бой в самом разгаре, тыкал пальцем в несчастного официанта. Мальчишка в черной жилетке был весь облит шампанским и совершенно перепуган. Михалыч сидел спокойно, с наполовину прикрытыми глазами, как будто задремал. Но я знал, что это лишь показное.

— Козлы, своего решили спасти, — зашипел Степаныч и кивнул в сторону одного из братков, который сейчас Ржавого обхаживал, в чувства приводя. — Вот этот гандон официанта толкнул!

— Какого рожна… тут происходит? — возмущенно спросил я, вытаскивая капу и делая паузу между словами от частого дыхания.

— Вон Демид пошел разбираться, что происходит, а мы потом послушаем. А тебе сейчас это неважно, — отрезал Степаныч. — Они в любой момент возобновят бой, так что не теряй время на всякие глупости. Дыши…

Легко сказать — не теряй! Дыхание мое постепенно становилось ровнее и не таким шумным, и вместе с этим в голове улеглись и слова тренера. Москвичи намеренно прервали бой. Видели, что если не вмешаться, то их бойцу наступит кирдык. И ладно бы речь шла только о потерянных деньгах на тотализаторе… Этот бой был важен не только кладбищенским. Для московских я был буквально костью в горле.

Тренер не дал мне погрузиться в собственные мысли.

— Лидка, сюда! — выкрикнул он стоявшей в уголку и совершенно растерянной девчонке. — В темпе!

К Ржавому, кстати, уже подошел второй медик, чтобы над ним подшаманить перед возобновлением схватки. Лидка схватила свой чемоданчик и двинулась к нам. Степаныч, перемахнув через мешки, осмотрел меня, сжав губы, процедил только: «бл*дь». Я хотел сесть на пол, чтобы хоть как-то восстановиться за оставшиеся минуты. Уборщица убрала половину осколков, так что вполне можно было использовать оставшееся время по максимуму. Но Степаныч не дал мне сесть.

— Куда, Боец, нельзя — не встанешь потом! — выпалил он. — Не остывай, разогревайся! Махи делай руками! Сынок, нельзя, чтобы у тебя понизился пульс.

Я кивнул, начал делать махи. Тренер вполне может оказаться прав. Приходилось по прошлой жизни слышать, что активность между раундами позволяет более качественно восстановиться. Сам я подобное не практиковал, но знал, что такое мнение бытует, и, видно, не на пустом месте. Активность позволяла поддерживать тело в боевом состоянии. Организм не успевал дать «отбой» и расслабиться. Правда, эта самая активность мешала работе Лидки, совершенно перепуганной, которая пыталась обработать повреждения, прежде всего вновь открывшуюся сечку от удара Кабана. Степаныч же, пользуясь паузой, начал свой инструктаж.

— Боец, он сейчас будет медленный на ногах, ты ему чуть ноги на хрен не повырывал! — говоря это, тренер то и дело косился на уборщицу, возившуюся с осколками, чтобы понимать, сколько у нас времени осталось. — Но у него по-прежнему остались удары, как из пушки.

Может быть, Степаныча искренне тревожило и мое состояние, и заканчивающееся время передышки. Но всё-таки в его голосе можно было уловить нотки удовлетворения. Тренер советовал не лезть на ближнюю дистанцию, а попробовать атаковать Ржавого издали. Степаныч хотел, чтобы я доработал по низу, лоу-киками, и в принципе лишил соперника возможности двигаться.

— Как окончательно встанет — добивай на х*р! — резюмировал Степаныч.

Наставления виделись логичными и здравыми. Я сам, пожалуй, делал бы точно так же. У Ржавого по-прежнему при себе были длинные руки, рубиться с ним или «фехтовать» руками смысла нет. А вот если бить ногами, кстати, не обязательно по низу, а по всем этажам, то можно нивелировать преимущество контроля дистанции. Ноги длиннее рук, к тому же, ноги у Ржавого с большой вероятностью выключены, и толком защищаться он не сможет.

Едва Степаныч успел закончить наставление, уборщица окончательно разобралась с осколками битого стекла и вытерла пол насухо, а потом поспешила убраться в свою каморку. Лысый опять взглянул на угол Ржавого, там показали большой палец. Тогда лысый дал отмашку ведущему. Тот поднес к губам микрофон.

— Уважаемые зрители, возвращаемся на свои места, бой продолжается. Еще раз приносим извинения за ожидание!

Я видел, как Демид, явно разгоряченный, вернулся за свой столик и резко опустился на стул, скрестив руки на груди.

— Уходим с ринга! — распорядился лысый, поторапливая тех, кто не имел отношения к бою и не был бойцом.

Братва Ржавого нехотя начала расходиться, прежде поставив своего воина на ноги. Я обратил внимание, как один из братков, тот самый, на которого показывал тренер — толкнувший официанта, напоследок наклонился к Ржавому. Он что-то ему шептал, мой соперник кивал в ответ. Что именно, мне было не слышно, но я обратил внимание, как Ржавый будто бы расцвел. Степаныч отогнал Лидку, к чести девчонки, ей снова удалось закрыть мое рассечение, и оба вылезли из ринга. Последним ринг покинул сам лысый.

— Файт! — тут же, не теряя времени, объявил продолжение боя ведущий.

Ржавый действительно крайне неуверенно чувствовал себя на ногах. Он даже не стал пытаться работать в своем фирменном челноке. Прекрасно понимал, что лишился серьезного козыря. Другой вопрос, что я сам недалеко ушел… но попробуем исполнить наставления Степаныча. Ни у соперника, ни у меня уже не осталось сил стоять в полноценной боевой стойке, руки от навалившейся усталости опускались сами по себе. Поэтому мы с Ржавым пошли друг на друга, четко понимая, что дело сейчас может кончиться одним-единственным фатальным ударом.

Испарилась уверенность с лица Ржавого, теперь он был максимально сосредоточен. Соперник у него оказался далеко не легкой прогулкой, как все предсказывали до начала боя. И прямо сейчас я не собирался давать ему ни единого шанса на то, чтобы быстро и легко окончить бой. Сблизившись достаточно, я выбросил лоу-кик. Удар соперник видел, так что попытался подхватить мою ногу своей рукой, но я осознанно бил по икроножной мышце в область голеностопа, как можно ниже, чтобы оказаться вне зоны досягаемости его длинных рук. Я знал, что Ржавый не сможет блокировать удар ногой — его ноги в принципе превратились в две макаронины, былая устойчивость после болевого сгинула в небытие.