Пасодобль — танец парный - Ирина Кисельгоф

— Как у всех.

— Не давай Ваньке общаться с Радиславом. Высосет до последней капли! — ожесточенно крикнула Люська. — Помнишь нашу первую ссору с ним?

Я кивнула.

— Мы засиделись в гостях у его друзей. Допоздна. До середины ночи. На окраине города, где я никогда не бывала. Я просила его меня проводить. Он сказал, что уйдет, когда ему будет угодно. Я сидела, молчала, ждала. А он развлекался. Я разозлилась и вышила тогда на Радиславе болгарский крестик. Зачем он мне позвонил? Я ведь с первого взгляда поняла, что он дерьмо. Не жалеет, не зовет, не плачет. Никого.

Мы с Люськой выпили, я сок, она пиво. Пива больше, чем следует. Но в таком случае разрешается. Даже полагается. Поговорили о жизни. Ее жизни. Я о своей промолчала.

— Люсь, — попросила я. — Ты не можешь мне занять? У нас сейчас свободных денег нет.

— Займу, — легко согласилась она.

Зачем я просила у Мокрицкой? Люська мало зарабатывала, но характер у нее был легче. Она пила последнюю кружку. Глаза ее заблестели, как прежде.

— Здорово, что мы с тобой встретились! — воскликнула она. — На душе легче стало. И здорово, что у вас с Ванькой все сложилось. Как мне этого хотелось! Я чувствовала себя такой виноватой. Знаешь, какого труда мне стоило вдолбить ему, что надо тебе позвонить? Он дундел как заведенный, что тебя недостоин. Вот дурачок! Хороший он человек. Тебе повезло.

Меня раздавили снова, не заметив того. Будто я микроскопическая букашка. У меня перед глазами выстроилась цепочка. Если бы Люська не уговорила моего мужа, я бы никогда его не увидела. Мы не поехали бы в сказочную страну. Не поженились. У нас не родилась бы дочь. Если бы не Люська, у нас вообще ничего бы не было! Я внезапно расхохоталась, и Люська вслед за мной.

— За мужчин! — Я подняла бокал с соком.

— За хрен! — согласилась Люська. — С ними!

Я вернулась домой, меня все время разбирал смех. Хороший человек! Мой муж закомплексованный? Да у него мания величия в скрытой форме! Тихушник-криводушник! Я вспомнила вдруг, как во время нашей поездки он доставал меня указаниями и наставлениями, что делать и как. И это не касалось его любимой черной археологии! Это касалось простых житейских вещей, словно я ни разу не была в походах с отцом. Мы должны были идти, дыша в затылок друг другу. Точно, правильно, по ранжиру, иначе полагалась губа!

Во время поездки домой у меня сам по себе сформировался идеологический базис. А пусковым крючком была Люська. Мне не хватало фактов для теории, теперь они появились. Ну что ж. В добрый путь! Началось время второй терции. Хватит стоять на коленях! Бык давно вышел из загона и роет копытом землю за моей спиной. Я оглянулась. Это было действительно так. Его радужка вздыбилась шерстью на загривке, и он наклонил рога для схватки. Мне нужен был особый прием. Изолировать дочь и нанести удар изнутри. Пройти между быком и ограждением арены. Как? Я еще не знала. Но я придумаю. Это точно.

Глава 13

Я прошла курсы по психологии и HR-менеджменту. Мне нужна была работа, ее на блюдечке никто не нес. Просить отца не имело смысла Я уже и устала это делать. Я мчалась сама в своем беличьем колесе. Нужны связи, а у меня самой их не было. Бесконечные бюро ритуальных услуг для тех, кто ищет работу. Резюме, исчезающие в их недрах, как эпитафии ненужных людей. Интернет-услуги по поиску работы, заканчивающиеся пшиком. Собеседования с грязными глазами и непристойными намеками. Всем нужен был опыт работы, которого у меня не оказалось ни в одной из профессий. Что делать тем, кто только закончил институт? Родил ребенка? Самозахорониться?

Мужу моему хотелось лишь одного. Сидеть и разглядывать свои магические железяки. Каждый вечер, как языческий ритуал. Моя дочь шла по его стопам. Она прирастала, присасывалась к матерчатой пуповине, как и он сам когда-то к отцовской. Она ломала игрушки и бережно, благоговейно, с трепетом разглядывала металлические, бессмысленные символы ушедших эпох. А на дворе шел двадцать первый век. Надо было жить! Черт возьми!

Мы с Мокрицкой сидели в баре, попивая вино. Вино очень так себе. Изысканные напитки я пробовала только у родителей. А так… Жила, как все остальные.

— Помнишь палеозойскую эру? — спросила она.

— Бе-е! — протянула я. — Зачем напомнила? Меня стошнит. Прямо сейчас.

— Он стал президентом.

Президентом! Со смеху умереть. У нас, куда ни плюнь, сплошные президенты. Их расплодилось больше, чем плебса. Мокрицкая работала в одной из крупных веток огромного холдинга. Палеозойская эра взлетела до мезозойской. Или какой там? Не помню.

— Слушай! — она оживилась. — У нас освободилось место в отделе кадров. Мелочь. Типа делопроизводителя. Но почему не попробовать?

Действительно. Нужно было хоть с чего-то начинать. Мне нужен опыт работы.

— Можно, — согласилась я.

— Первый вице — жуткое дерьмо. Он отвечает за подбор персонала. Надо ему понравиться. Но на теток он чихал. Старый пень с ушами! — злобно сказала Мокрицкая.

— Буду пробовать понравиться как мужчина.

— Мужиков он вообще ненавидит!

— Буду средним полом, — согласилась я.

Мокрицкая захохотала, я тоже.

— Не говори, что от меня, — сказала она на прощание.

— О'кей.

Начальник отдела кадров приняла меня через два часа ожидания. И отправила с моей сивишкой к первому вице, даже не глядя в нее. Судя по всему, в этой конторе старый пень с ушами служил непроницаемым фильтром. Я ждала почти до самого вечера, без обеда.

— Войдите, — наконец скучно повелела мне секретарша.

Я явилась к среднему полу как средний пол. В офисном костюме с юбкой до середины колена Он прочитал мое резюме через четверть часа, отвлекшись от важных дел. Бесед по телефонам, почеркушек в ежедневнике, пристального исследования стопок бумаг в папках, громоздящихся на его столе. Я была мошкарой, хотя явилась во время, отведенное для приема.

— Вы нам не подходите, — скучно сказал он.

Скучный стиль беседы в конторе, видимо, поощрялся. Не исключено, что материально.

— С чего вы взяли? — спросила я.

Чего мне было терять, кроме своих цепей? Я к такому уже привыкла. Сто раз.

Он поднял на меня скучный взгляд.

— Опыта нет, — заученно ответил он.

Он был любезен, несмотря на тон моего вопроса. Потому я села. Через четверть часа после того, как зашла в его кабинет. Он хотел отделаться от меня дежурной фразой, я хотела двинуть его по ушам.

— Ваша организация неверно подходит к подбору кадров, — вежливо сказала я. — Это сказывается на работе в целом.

Старый пень откинулся на спинку кресла. Близился конец дня, и пожилому человеку было не грех чуть-чуть отдохнуть.

— Что вы знаете о работе нашей организации в целом? — хмыкнул он.

— Все, — легко сказала я. — Не буду мучить вас терминами. Скажу проще. Театр начинается с вешалки, весь мир — театр, а ваша контора — всего лишь одна из гримерок. Хотя могло быть наоборот. Другими словами, ваша организация — неверно понятое правило.

Старый пень рассмеялся.

— Вот это да! — восхитился он. — Такая маленькая, а зубки такие большие!

— У меня, кроме зубов, есть еще и мозг. Потому я верно рассчитываю, когда использовать свои зубки, а когда нет.

— А если я скажу: проваливай? Расчет верный или неверный?

— Вы не зритель. Здесь играют две команды. Скажете так, проиграете. Не узнав, какой счет.

Я случайно заманила старого пня в ловушку. Мне нечего было терять, и он попался. Я его заинтриговала. Все любят разгадывать ребусы, если настроение хорошее. Мне с этим повезло.

— Ну и как мне распознать зарытые таланты?

— Дайте мне личные дела сотрудников одного из отделов, через неделю получите результат.

— Мы посторонним личные дела не даем.

— Разве я у вас не работаю? — удивилась я.

Старый пень расхохотался от души.

— Беру на месяц. Справишься, будешь работать. Начнешь с понедельника.

— Благодарю вас, — вежливо сказала я и встала.

Он поставил свой росчерк на моем резюме. С визой, в которой значилось, что контракт заключается со мной на месяц.

— Не удивишь, вышибу через неделю, — сказал он мне в спину.

Старый пень не был хамом. Просто я вела себя так, что позволила ему быть со мной резким, а не скучным. Но он прокололся. Контракт был на месяц, а не на неделю. Я решила вгрызться в это место своими большими зубами. Потому со мной трудно будет расстаться через семь дней. А дальше посмотрим. Я все поставила на зеро, рулетка обещала закончить крутиться через неделю. Надо было удивлять, а идей не имелось.

Я позвонила Мокрицкой на сотку с улицы.

— Меня взяли.

— Да?!!

Мне показалось, что она упала со стула.

— Сделай одолжение, — сказала я. — Разведай, какие технологии по работе с человеческими ресурсами используются в вашей конторе. Желательно не только сейчас, но и раньше. Тихой сапой.