Заложница страсти (Невеста Льва) - Конни Мейсон

— Да.

Графиня удивленно взглянула на колдунью:

— Ты знаешь?

— Да, я тоже кое-что видела и пришла предупредить вас. Берегитесь темноволосой женщины, Ариана, опасайтесь ее язвительного языка и хитрости. Эта дама желает вам зла.

— Ты знаешь ее имя?

— Нет. Мне известно только, что она красива. Берегитесь ее черного сердца и ее друзей, желающих погубить вас.

Баронесса с трудом поднялась на ноги.

— Почему я должна верить тебе после того, как ты предала меня Лайону? Ты стала слепым орудием в руках Лайона.

— Нет, Ариана, я по-прежнему вам верна. Для вашей пользы я рассказала Лайону о яде. Вы нуждаетесь в нем, Крэгмир нуждается в нем. От его смерти вы ничего не выиграете, зато много потеряете, может, даже замок и земли.

Мысли девушки лихорадочно заработали: «Видение еще надо истолковать. Кому грозит опасность при дворе, мне или Лайону? И что это за красивая темноволосая женщина? Неужели та злобная интриганка, о которой меня предупреждает Надия? А самой колдунье еще можно верить?»

— А теперь иди, Надия, я хочу остаться одна. Видение напугало меня, и теперь мне надо подумать, как защитить себя и мужа.

Почему-то ей не показалось странной мысль о защите Льва.

— Ваш муж ждет снаружи.

— Он здесь?

— Это Лайон нашел вас. Я сказала, что пошлю за ним, когда вы придете в себя. Боюсь, у него кончилось терпение.

Словно желая подтвердить правдивость ее слов, Лайон сунул голову в дверь:

— Как она, Надия?

— Хорошо, милорд, — ответила за колдунью Ариана.

— Запомните мои слова, миледи, — шепнула старуха, прошмыгнув мимо госпожи. — Берегитесь темноволосой женщины.

Лайон плотно прикрыл дверь за ведьмой, затем повернулся к жене. Внимательно глядя на нее, он отметил ее необычную бледность и то, как бурно поднималась и опускалась ее грудь.

— Вы плохо выглядите. Что случилось?

— Ничего, милорд.

Однако мужчина не поверил:

— Вас посетило еще одно видение. Что вы видели?

Повернувшись, девушка взглянула на камин. Пляшущие языки пламени бросали таинственные — блики на ее лицо, и Лайона поразила удивительная красота Арианы. Она казалась невесомой, как туман, и такой же таинственной, как дух. Способность жены предвидеть будущее пугала его, но, помотав головой, рыцарь отогнал мрачные мысли. Ариана — только женщина, такая же слабая, как и все остальные дамы.

Баронесса, закусив губу, обдумывала ответ. Поверит ли ей Лайон, если она скажет, что почувствовала поджидающую их при дворе опасность? Нет, вряд ли. Мужчина казался слишком самоуверенным, чтобы обратить на ее слова хоть малейшее внимание. Хотя… хотя видение было очень правдоподобным.

— Скажите мне, миледи, что вы видели? — в его мягком голосе все же слышались стальные нотки. Лайон не успокоится, пока не узнает правду.

Ариана повернулась к нему:

— При дворе нас ждет опасность, милорд, враг.

Рыцарь пристально вглядывался в ее лицо, не веря ее словам и стараясь не рассмеяться:

— Кто этот враг, миледи?

Та отвела глаза:

— Я… я не знаю.

— Ваш враг или мой?

— Я… Мой, я думаю, или же опасность грозит нам обоим, я пока не могу сказать. Пожалуйста, милорд, не надо ехать в Лондон, скажите королю Вильгельму, что вы не можете присутствовать на совете, придумайте, что вам надо следить за урожаем, ну, что-нибудь. Я боюсь, зло обрушится на наши головы в том городе.

Лайон презрительно фыркнул:

— В Лондоне нас ждут только друзья: мужчины, с которыми я вместе участвовал в боях и жил много лет, король, которому я служу. Нет там ни какого зла, никакой опасности.

— Но Завоеватель не мой король, — заявила Ариана, — поезжайте без меня. Мне не пристало водить дружбу с норманнами. Мое видение…

— Ваше видение — плод вашего воображения. Еще раз повторяю: в Лондоне нам ничто не угрожает, если только, — добавил он зловеще, — вы не рассказали лорду Эдрику о наших планах. Он что-то задумал?

Ариана вздрогнула, как от удара. Наверное, она заслужила это:

— Нет, милорд. С какой стати мне говорить лорду Эдрику? Вы несправедливо меня обвиняете.

Лайон ходил взад-вперед мимо Арианы. Та наблюдала за ним, прекрасно понимая, что ему безразличны ее страхи. Мужчина был одет в рубашку и брюки, а ноги обул в мягкие кожаные ботинки. Бугрящиеся мускулы на ногах напоминали ей о силе этого человека, а гордая, величественная осанка — о твердой воле и упрямстве. Девушка представила себе, как он может смотреть на женщин, и поняла, что при дворе их поджидает не одна опасность. Надия уже предупредила ее об одной даме.

— Меня нелегко испугать, Ариана, — высоко подняв голову, проговорил Лайон. — Я справлюсь с любым злом, ждущим нас при дворе.

— А как же я, милорд? — осторожно поинтересовалась девушка. — Что, если опасность подстерегает меня?

Улыбка мужа показалась ей натянутой:

— Думаете, я не смогу вас защитить?

— Я не сомневаюсь в твердости вашей руки и умении владеть оружием, но что, если речь идет совсем об иной защите? И о зле, которое нельзя победить мечом и копьем?

— Вы говорите загадками, Ариана. Против врага есть одно оружие — сильная рука. Не такая вы глупая, чтобы не понять меня. Я не верю в видения и другие сверхъестественные штучки. Пора спать. Мы отправляемся на заре.

Лайон быстро разделся и лег, а жена все еще стояла, повернувшись к нему спиной. Услышав, как жалобно заскрипела кровать, протестуя против тяжести, она повернулась к нему:

— Мне бесполезно просить вас, чтобы вы изменили свое решение?

— Да, — устало пробурчал Лев. — Я обязан подчиниться Вильгельму.

С этими словами рыцарь повернулся к ней спиной, опасаясь потерять над собой контроль при виде ее обнаженного тела. Его плоть жаждала любви, а разум противился, запрещая ласкать женщину, желавшую его смерти. «Интересно, остановила бы она меня, если бы я не знал о яде? — в который раз спрашивал себя норманн. — Сильно ли Ариана желает Эдрика?» Хотя, впрочем, ответ ему известен. Достаточно сильно, если попыталась убить мужа. Усмехнувшись, Лайон выругал себя. Там, где замешана Ариана, всегда будут ненависть, интриги и коварство. Она ненавидит норманнов, ненавидит его, желает его смерти и со спокойной душой убила бы его, не вмешайся колдунья.

Почувствовав, как слегка прогнулся матрас от легкого давления тела жены, Лев отодвинулся как можно дальше. Стараясь уснуть, он размышлял о власти слабых женщин над сильным полом. Ему вовсе не хотелось быть уязвленным хотя бы в чем-то одном. Лучше оставить в покое чувства, не анализируя их, однако совсем выбросить их из головы мужчина не мог. Странно, что человек его склада ума и силы воли может желать такую коварную женщину, как Ариана.