Триллер - Ли Чайлд

Дмитрий отчаянно искал выход из положения.

— Нет. Не знаю…

Вдруг калитка снова распахнулась. Мужчина напрягся и тут же расслабился: к ним шел Оленков. Пресловутый кагэбэшник выглядел очень стильно в черном кашемировом пальто и норковой шапке. Он был даже выше незнакомца и шире в плечах. С улыбкой расстегнув пару пуговиц на пальто, Оленков достал пистолет, направил его на Гарницкого и сказал:

— Отлично. Вы нашли его. — Затем обратился к Дмитрию, помахивая наручниками: — Пойдемте, товарищ Гарницкий. Ваш пример станет хорошим уроком для всех, кто выступает против советской власти.

Сунув сверток под мышку, Дмитрий спрыгнул со скамейки.

— К чему возиться с наручниками? Вы же хотите убить меня и тем самым устрашить остальных. Чтобы они публично отреклись от своих убеждений перед тем, как вы отправите их в исправительный лагерь. Вы ведь все равно убьете меня прямо здесь.

— Все почти так, — легко согласился Оленков. — Только на кой мне нужно напрягаться и тащить вас отсюда? Специалиста тоже нанимали не для носки трупов. Нет, гораздо логичнее пристрелить вас на улице возле машины. Там и свидетели сыщутся, которые подтвердят, что вы оказывали сопротивление.

Первый мужчина быстро осмотрелся по сторонам. Бесстрастно, как заметил Дмитрий.

У него все внутри сжалось. Слова Оленкова гулким эхом отдавались в голове: «Специалиста… нанимали…» Значит, незнакомец и есть Хищник.

— А что с моей женой? — спросил Гарницкий.

— Ею я займусь позже. — Оленков махнул пистолетом и скомандовал наемнику: — Отведите его!

Однако Хищник не шелохнулся.

— В моей профессии осторожность превыше всего, — промолвил он тихо, но убедительно. — Вы единственный человек, кто должен знать обо мне. Вы один сейчас сопровождаете меня.

— И? — нетерпеливо отозвался Оленков.

— Я никогда не делаю мокрую работу на людях. — Хищник прищурился, разглядывая кагэбэшника. — Никакой улицы. Никаких свидетелей, которые смогут потом меня опознать. Эти правила я соблюдаю неукоснительно. И вам это было известно. — Казалось, он дает Оленкову шанс одуматься. — Я работаю один.

На скулах Оленкова заиграли желваки. Лицо посуровело.

— Но не в этот раз! — резко воскликнул он. — Шефу позарез нужен труп Гарницкого. Отведите его!

На лице Хищника появилось выражение отвращения. Он плавно перевел пистолет с Гарницкого на своего нанимателя и выстрелил. Пуля прожгла в пальто дыру еще более черную, чем кашемировая ткань. Из раны хлынула кровь вперемешку с кусочками плоти.

Лицо Оленкова исказила ярость. Он пошатнулся и попытался прицелиться в наемника, однако Хищник сделал два быстрых шага и впечатал каблук в колено кагэбэшника.

Тот нечленораздельно хрюкнул и повалился на спину, распростершись черным пятном на сверкающем белизной снегу. Потянулся было за отлетевшим в сторону пистолетом, но Хищник с силой наступил ему на руку. Затем наемник подобрал пистолет и сунул в карман. Все это время Оленков отчаянно пытался высвободиться, сесть, дотянуться до противника. Но его лицо уже приобрело пепельно-серый оттенок, глаза закрылись, и он затих. Воздух с шумом вырывался из легких.

А Дмитрий боролся со страхом и тошнотой. Он ждал, что сейчас Хищник выстрелит и в него.

Однако тот только взглянул на Гарницкого и сообщил ровно, без эмоций:

— Контракт аннулирован.

После чего открыл калитку и исчез.

Рассказ был давно окончен, а Лиз все никак не могла прийти в себя. Во время холодной войны как правительства, так и частные лица по обе стороны железного занавеса то использовали Хищника в своих интересах, то пытались ликвидировать. Он превратился в легенду — жестокий и безжалостный убийца. Утверждали, что только деньги имеют для него ценность. Выполняя деликатные поручения, он всегда изменял внешность, поэтому никому в точности не было известно, как же выглядит Хищник на самом деле. Тем более никто не знал его настоящего имени.

Однако его участие в этой истории не могло быть простым совпадением. Не обращая внимания на Аркадия, который пристально наблюдал за ней, Лиз взяла голубой конверт и тщательно изучила в ярком свете напольной лампы. Следов так называемого французского вскрытия, когда конверт аккуратно надрезают с одной стороны, а потом снова заклеивают, видно не было, равно как и признаков того, что письмо открывали с помощью двух скрепленных вместе иголок — это уже изобретение Советов. Кроме того, для вскрытия конверта не использовали ни пар, ни одно из современных химических соединений.

Лиз положила письмо. Ее дыхание участилось — она вспомнила промелькнувшую на лице Аркадия странную улыбку.

— Вы знаете, что Хищник — мой отец, — заключила Лиз; это был не вопрос, а утверждение.

— Как вы поняли это?

Она не удостоила его ответом. Взор Лиз был прикован к правой руке мужчины, которая по-прежнему находилась под его курткой возле сердца. Что же он там прячет?

Словно прочитав ее мысли, Аркадий свободной рукой отогнул лацкан куртки.

На мгновение Лиз замерла, хотя и догадывалась, что ее ожидает. Под курткой Аркадий сжимал пистолет, и сейчас оружие было направлено на нее. Однако Лиз никак не могла предположить, что это окажется ее собственный «глок», который обычно был заперт в сейфе в спальне. Она медленно перевела взгляд на лицо человека, которого считала своим добрым другом, которого хотела бы видеть своим отцом. Теперь он скинул маску. В темных глазах полыхала неприкрытая ненависть.

Но сейчас не время было поддаваться эмоциям. Лиз прогнала прочь все посторонние мысли и стала быстро соображать, как одолеть противника или сбежать.

— Конверт, — пояснила она наконец. — Его никто не вскрывал до вас.

Мужчина склонил голову.

— Где Хищник?

— Если вам известно, что он мой отец, наверное, известно и то, что он мертв.

Тут она слегка покривила душой. Хищник мог быть и жив. Работая в ЦРУ, Лиз выяснила, чем на самом деле занимается отец — однажды она застукала его за «работой» в Лиссабоне. Ей удалось предотвратить убийство, и отец пообещал сдаться ей в руки. Но не успел — был убит, хотя труп так и не нашли.

— В вашей истории есть хоть толика правды? — осведомилась она.

— Дмитрий и Нина Гарницкие существовали на самом деле. Был там и Олег Оленков, и Хищник. Оленкова застрелили. Гарницкий спасся.

Мысли лихорадочно скакали в голове Лиз. Затем она вспомнила его собственные слова: «Олег Оленков. Большой мастер перевоплощения. Никогда не знаешь, что от него ожидать», и все происходящее обрело смысл, пусть и совершенно безумный. Отнюдь не случайно в январе «Аркадий Олбэм» подсел к ней на собрании факультета. Это было началом его тщательно разработанного плана: втереться к ней в доверие, привязать к себе. Затем он сочинил письмо, якобы от Нины Гарницкой, и в понедельник, прикинувшись больным, поехал в Лос-Анджелес, откуда послал письмо самому себе. Он сделал все, чтобы сегодня Лиз забеспокоилась, отправилась навестить «Аркадия» и угодила в ловушку. Сам он спрятал под курткой украденный у нее «глок» и ждал, когда она явится и займет свое обычное место.

— Вы Оленков!

Его тонкие губы искривились в усмешке. Мерзавец был удовлетворен тем, как сработала его хитрость. У Лиз все похолодело внутри — она услышала тихие шаги на лестнице. Оленков придумал эту затею с конвертом и письмом с целью отвлечь ее сколь возможно долго, потому что кто-то действительно должен был прийти. Но вовсе не затем, чтобы его убить.

— Я так понимаю, это Дмитрий Гарницкий, — предположила Лиз, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул.

Оленков вытащил из-за спины девятимиллиметровый «смит-вессон». Ни на нем, ни на «глоке» не было глушителя, и Лиз заключила, что Оленков не собирается таиться.

— Вы надеетесь выйти сухим из воды, — озвучила она свою догадку. — Бьюсь об заклад, полиция обнаружит, что и в моей квартире все перевернуто вверх дном. Стало быть, вы сможете дать им такие показания: я взяла с собой «глок» для обороны, поскольку каким-то образом обнаружила, что за мной следит Олег Оленков — он не смог отомстить моему отцу и теперь охотится за мной.

Постепенно Лиз начала понимать, что и письмо, и рассказ предназначались и для нее тоже.

Довольный тем, как сложилась задуманная операция, Оленков хихикнул.

— Вы угадали. Дочь стала достойной заменой отцу. Конечно, вам придется защищаться. И в итоге — какая досада! — вы с Дмитрием убьете друг друга. Поверьте, я буду очень убедителен перед полицией.

По спине Лиз скатилась струйка пота.

— Но ведь прошло столько лет! Все уже давно забыли про тот случай.

— Я не забыл! Я тогда чуть не умер. Два года я провалялся в больнице. А когда наконец вернулся на службу, меня понизили в звании из-за того, что Гарницкий сбежал. С карьерой было покончено. Вся жизнь пошла под откос. Надо мной смеялись!