Пылающий Север - Ярослав Коваль

Как ни странно, кое-кому из наших спутников это путешествие доставляло даже больше проблем, чем правителю. Последний держался так, словно ничего особенного и не происходит, словно для правителя огромной Империи самое что ни на есть обычнейшее дело: ночевать в лесу, есть еду, состряпанную случайными людьми, обходиться без всего на свете и очень смутно предполагать, будет ли жив к утру. Выдержка его величества вынуждала держать себя в руках и нас всех.

Два дня мы петляли между холмами. Два раза нам пришлось быстро сдавать назад, причём второй раз хватило поводов понервничать, заметили нас или нет. Тоненькая живая ниточка ползла по долине, и, судя по всему, войска оказались от нас на столь приличном расстоянии, что не могли разглядеть. Но это соображение пришло мне в голову с запозданием, уже после того как стало ясно — мы вне опасности.

— Надо ждать, — произнесла Аштия, щурясь в подзорную трубку. — Пока они пройдут… О-о…

— Говори, Солор! — властно бросил император.

— Я вижу, что нас ждут серьёзные неприятности. Тут очень много войск. В основном конные, пеших почти не видно. Есть фургоны. И чувствуется магия. Если они прикрывают магией часть своих порядков даже на марше в безлюдной области — это вызывающий беспокойство факт.

— Я бы сказал, это необходимо сообщить на юг. Найти способ хоть как-то сообщить.

— Разумеется. Я слушаю твои предложения, как это сделать, Серт.

— Предлагаю добираться до Айбихнэ. Это владения самого северного моего вассала из числа унаследованных.

— Каких?

— Не тех, которых я подбирал сам. Он служил ещё предыдущему господину, однако со мной держался достойно. Принял близко к сердцу моё пожелание вырастить породу вершних хладостойких ящеров, чем сейчас и занимается.

Аштия понимающе усмехнулась — наверное, вспомнила мои рассказы о мучениях на вершине Хрустального хребта, но реплику не отпустила. Оно и понятно: мало ли, вдруг бы замечание захотел сделать правитель, которому я всё это и объяснял. Однако он не захотел. Лишь подбодрил:

— Так-так…

— Кое-что у Айбихнэ стало получаться. Пока ящеры не слишком-то хладостойки, но они есть и их у него много. На них можно будет добраться до Белого распадка, если уж не до Анакдера. Дальше путь будет открыт. Поскольку земли эти — окраинные, противник вряд ли держит тамошнее небо под прицелом.

— Сколько до Айбихнэ?

— Боюсь, нашими темпами — больше недели. Если не две.

— Значит, надо ускорить продвижение!

— Не в нынешней ситуации, когда перед нами в первую очередь стоит цель сохранить жизнь его величеству и доставить государя в столицы, не так это просто. Мы будем вынуждены продвигаться прежним темпом с соблюдением всех предосторожностей, а для начала пропустим эти отряды, арьергард и банду-другую шакалов, которые в этих краях тоже наверняка водятся.

— Шакалов?

— Я о мародёрах.

— Маловероятно, — отозвалась Аштия.

— Но возможно.

— Я не собираюсь спорить с профессионалами. Ваше слово — решающее, — обрадовал нас государь.

— Мы можем пока пообедать, — нетерпеливо предложил Ифшид.

— Но ведь для этого придётся разводить костёр, — сощурилась госпожа Солор. — Опрометчиво.

— Например, как давеча — в яме. Отыщем сухой валежник. Почему ж нет?

— Дым всё равно может быть, и такую ошибку уже не исправить. А если в яму начнёт насачиваться вода? Предугадать это невозможно.

— Согласен, — вмешался я. — Пожуём всухомятку, благо есть что. Не страшно. Воду будем искать вместе.

— Незачем искать. Вот там, — Аше показала рукой, — есть пруд. Пройдут вражеские отряды, и мы сможем её набрать. А пока обойдёмся припасённой.

Я с подозрением сощурился.

— Если прудик отсюда не видно, значит, он весь в ряске и рогозе…

— Не весь. Но почти, надо признать.

— Он может быть нездоровым… В смысле, вода дизентерийная.

— Ну кто тебя учил? Для того чтоб добыть чистой воды из испорченного источника, в десятке шагов от берега в подходящей низине копается яма. А дальше ждём, пока в ней наберётся нужное количество воды.

— Вода фильтруется сквозь землю, ну да. Только, получается, мы этим будем заниматься на открытой местности. На виду у всех.

— Не такая уж она и открытая. Вокруг озера высоченная трава, рогоз… Да и мы с тобой не великаны.

— Вернее сказать, я — не великан. Потому что всё сделаю сам. Ночью. Ничего, я буду осторожен. У меня ведь у одного есть камуфляж. — И я вытащил из сумки штаны и куртку в блёкло-бурых и зелёных пятнах. На охоту, в походы, на учения я всегда брал с собой эту одежду. Без неё чувствовал себя не так уверенно, как с нею, хотя надевал редко и больше для того, чтоб покрасоваться или поразить окружающих. Штаны-то мне, помнится, сшили без проблем, и выглядели они вполне консервативно. А вот с курткой получилось очень много мороки — как раз из-за её необычайного вида.

— Ты собираешься это надевать?! — охнула Аштия.

— Ну да. Для того и нужна одежда, чтоб её носить.

— Ужас какой…

— Зато никто не разглядит в зарослях.

— Может, никто и не разглядит, но на ней же совершенно никаких примет положения, рода занятий, принадлежности к семейству или хотя бы области! Ты в ней будешь как человек из ниоткуда, никто и ничто, и звать никак! Да, понимаю, тут на тебя особо некому смотреть, но мы же все тебя таким увидим, а это уже неприятно.

— Кому неприятно, а кому и пофиг…

— Что?

— Ты же знаешь, я без комплексов.

— Тебе довольно талантливо удавалось это скрывать последние двадцать лет. Всегда выглядел весьма респектабельно и уж точно не как человек из ниоткуда, никто и звать никак.

— За двадцать лет я научился мимикрировать.

В камуфляже было намного удобнее, чем в обычной местной запашной одежде, даже если она считалась походной. Может, потому, что своим привычкам и предпочтениям я потакал просто-таки бессовестно и до сих пор окончательно не привык. Мои люди уже давно отучились реагировать так, как отреагировала Аштия. Они привыкли к моим чудачествам, даже мой камердинер и личный слуга.

Отряды проходили долго. Я успел отметить, что конные действительно идут сплошняком, прикинул принципы маршевого разделения, но ничего больше. Зато Аше, похоже, подсчитывала даже примерную численность. Впрочем, ей не привыкать. От подзорной трубки она отрывалась лишь изредка, и при этом лицо у неё было озадаченное. Я не тревожил её вопросами: если будет что сказать, она скажет без приглашения. Но в путь мы решились отправиться только к вечеру, когда уже начало темнеть.

На открытом пространстве землю подгребала под себя багряная четвертьмгла, такая же обманчивая, как лесной ранневечерний полумрак. Однако здесь он был обманчив совсем по-другому. По логике, он должен был прятать в себе путников, в действительности же наоборот, как складка на сияющем атласе, выделял каждое постороннее движение с демонстративностью истеричной женщины. Даже ветер, кажется, затих лишь для того, чтоб выложить на земле несколько новых ловушек специально для нас. Мало ли, кто может наблюдать со стороны. В моменты безветрия даже травинку нельзя шевельнуть, чтоб это не бросилось в глаза.