Восемнадцать капсул красного цвета - Владимир Корн

Помощь пришла, только будет ли ее достаточно, когда эти существа здесь кишмя кишат? Не так давно все ему казалось просто: подобраться к церкви поближе, а затем перестрелять тварей откуда-нибудь с высоты, с безопасного места. Но, как выяснилось, их тут значительно больше, чем виделось издалека, и теперь затея Олегу не казалось уже такой блестящей. Правда, и отказываться он не собирался — кем он тогда будет выглядеть в собственных глазах и глазах того же Глеба?

— И что ты предлагаешь? — Гуров затаил дыхание в надежде услышать, что вдвоем им не справиться, и самым благоразумным будет отсюда уйти.

— В саму церковь попасть трудно, но вплотную к ней приблизиться можно: до нее останется всего ничего — метров тридцать, не больше. Но, если честно, даже не представляю, что это может изменить. Будь у нас патронов хотя бы по сотне на ствол, а так!.. — и Чужинов досадливо поморщился. — Давай перекусим.

Есть не хотелось совершенно, пусть и сегодня они только позавтракали, но Глеб давал себе отсрочку перед тем как принять окончательное решение. Правильно люди говорят, первая мысль — самая правильная. А она у него была: пройти мимо Поздняково. Миновать его стороной, не заморачиваясь чужими проблемами. Чужинов видел взгляды Олега и истолковывал их правильно. И если он сейчас заявит: «Мы ничем помочь им не сможем», то встретит полное понимание.

И действительно, ну чем тут можно помочь? У него оставалось двенадцать патронов к автомату и двадцать три к дробовику, ставшему с недавних пор обрезом. И у Гурова двадцать четыре. Итого на девять тварей они потратили сорок два патрона. Ну куда это годится? С таким расходом и по сотне на ствол будем мало.

И еще. Наблюдая за церковью, Глеб увидел то, что совершенно ему не понравилось. Невдалеке от нее лежало парочка тварей, успевшая уже вздуться от жары. Это говорило о том, что какое-то оружие у людей, запершихся в церкви, есть. Но еще и о другом, очень неприятном. Те твари, что крутились теперь у церкви, вели себя осторожно, явно сделав вывод, что на виду лучше не показываться. И будь у него с Гуровым патронов хоть залейся, это мало бы что изменило. Не получилось бы собрать их вокруг себя, а самим, находясь на высоте, стрелять на выбор, целясь точно в голову.

Почему твари не бросились от них после того, как они открыли по ним огонь, если они все же такие осторожные? Единственное, что приходит в голову — эти существа плюют на все, в том числе и на собственную жизнь, когда видят, что добраться до ненавистных им людей можно.

«Эх, — не скрывая, вздохнул Чужинов. — „Винторез“ бы с оптикой. Или „Вал“, ВСК, пусть и без нее. Конечно, не такие они и бесшумные, как о них легенды ходят — в тишине и за сотню метров можно услышать звук от выстрела. Но черта с два бы твари определили, откуда именно в них стреляют, даже спецы не в состоянии этого сделать».

Вскрыли консервную банку с тушеным цыпленком с гарниром из риса. Вяло поковырялись в ней ложками, откусывая от пресных галет.

— Живности никакой не видно и не слышно, — констатировал как факт Гуров.

Чужинов кивнул: все именно так и есть. Ни кур тебе, ни коров, ни коз, как будто и не деревня вовсе. Только гуси с утками, но и те предпочитают держаться на дальнем от села краю пруда. И еще видел он во дворе одного из домов будку, с растянутой цепью и ошейником. Самой собаки не было, лишь клочки окровавленной шерсти. И ошейник, кстати, тоже весь в крови.

— Глеб, может, попробовать трактор завести? С такими-то колесами…

Олег не закончил свою мысль, но и без того понятно — колеса у «Кировца» о-го-го! Недаром же его проектировали как ракетный тягач. Но толку-то. Рассматривал Чужинов и этот вариант. В бинокль хорошо было видно, что стекла в кабине «Кировца» выбиты, а сам он уткнулся в стенку, судя по вывеске, местного магазина, снеся по дороге деревянный столб. И потому нетрудно представить, что там произошло.

Отсюда напрашивался вывод: техники эти существа не боятся абсолютно, бросаются на людей при первой возможности, но в тоже время достаточно сообразительны, чтобы понапрасну лезть под пули. В общем, ничего хорошего.

— Ну что Олег, не передумал? — Чужинов отпил глоток воды из пластиковой бутылки. Вода была теплой, почти горячей, отчего имела противный вкус.

— Да нет, Глеб, — ответил тот без особого энтузиазма в голосе.

— Если есть проблема, значит, имеется и решение, — попытался то ли пошутить, то ли подбодрить своего напарника Чужинов. — Твой рюкзак и лишние вещи оставляем здесь, окунаемся еще разок на дорожку, и вперед. Давай, ты первый, я за округой присмотрю. И не забудь разуться, не как в прошлый раз — мочить обувь совершенно ни к чему.

— Ну как я смотрюсь, Глеб?

Гуров стоял перед Чужиновым в охотничьей разгрузке на голое тело, сжимая карабин двумя руками, бицепсы на которых были заметно напряжены. А они у Олега немалые, немногим Глебу уступают. В вороте жилета были видны грудные мышцы, которые Гуров тоже старательно напряг. Ну и еще темные солнцезащитные очки.

«Хорохорится», — понял Глеб. Вслух же сказал:

— Настоящий герой-освободитель! Если есть в церкви девчонки, все они сразу в тебе влюбятся до беспамятства. Только очки сними, не кино будем снимать. Если желаешь, лучше мои возьми.

Сам он был одет так же, как и Гуров: кроссовки, джинсы, еще влажные после недавнего купания. Разгрузка — в точности как и у Олега, и тоже на голое тело. Ну и очки, но с желтыми линзами. В комплекте к очкам шли три сменных: от коричневой до совершенно прозрачной, но именно желтые были сейчас то, что и необходимо. Контрастность в таких выше, от пыли и солнца защитят, и в полумраке в них видно лучше. Они даже дробь выдержат, конечно, не в упор.

— Нет, Глеб, тебе они нужнее будут.

— Тогда слушай внимательно наш маршрут, а заодно и смотри, — протянул ему Чужинов бинокль. — Сначала направимся к водонапорной башне.

Указывать на башню нужды не было — видна издалека.

— Видишь, дверь у нее почему-то приоткрыта? Кстати, тебе в них бывать приходилось? Представляешь, что там внутри?

— Без понятия, Глеб.

— Ладно, неважно. Главное, дверь, по-моему, железная. Если что-то пойдет не так — внутри башни и укроемся. Вода в ней должна быть, водокачка все же. А питаться будем голубями — посмотри, сколько их там наверху.

И оба они хмыкнули.

— Теперь дальше. Слева от башни школа, но нам туда не нужно. Нам дальше, в клуб, вернее на него. На барабанах играть умеешь? Или на гитаре? В клубе инструменты должны быть, — поинтересовался вдруг Чужинов, и Олег посмотрел на него с недоумением: к чему это он?

— Да нормально со мной все, — сообразил Гуров, что Глеб шутит.

«А вот со мной нет, — вздохнул Чужинов. — Перед тем как лезть в деревню, нужен план, причем как основной, так и запасной. А мне ничего в голову не лезет».

— Ладно, не умеешь, так не умеешь, слушай дальше и смотри. Между башней и клубом школьное футбольное поле, и на нем укрыться негде. Потому примем вправо, там частный сектор, забор, и впритык к нему сеновалы идут с сараями. Теперь посмотри на клуб. Металлическую лестницу на стене видишь? Высоковато она обрезана, но допрыгнуть можно. Поднимемся наверх, дальше по чердаку спустимся с другой стороны. Здесь и начинается самый опасный участок, укрытий нет. Мимо вон того строения, по-моему это фельдшерский пункт, нам предстоит добраться до детского садика. Там такая же история: лестница на стене. Снова пройдем по чердаку, чтобы на крыше не рисоваться, и окажемся через дорогу от церкви. Метров тридцать до нее останется, не больше.

Чужинов опасался, что Олег сейчас задаст вопрос: «А что будем делать дальше?», потому что ответа на него и сам не знал. Но тот молчал, и он продолжил:

— Олег, приготовься к тому, что увидеть мы можем всякое. Понимаешь, о чем я?

Гуров кивнул:

— Понимаю, Глеб. Это не жутик с манекенами и загримированными актерами вместо трупов. Но, думаю, справлюсь.

— Тогда вот еще что: постарайся не делать резких движений — они сразу бросаются в глаза. Плавненько так, как будто по грудь в воде бредешь. И самое главное: стреляй только в случае крайней необходимости. Опасаюсь, что на единственный выстрел они со всей деревни сбегутся, можем и до укрытия и не добежать. Как будто бы все. Ну так что, потопали? В том же порядке, как и раньше: я первым, ты за мной. И почаще оглядывайся.

— Потопали, Глеб.

До водонапорной башни добрались без всяких проблем. Сначала они шли по окраине парка вдоль растущих у обочины аккуратно остриженных кустов акации. По правую сторону от них проходила асфальтированная дорога с обязательными заплатками и выбоинами, на другой стороне которой тянулся забор из бетонных плит. Что за ним, Глеб определить не смог, но за эту сторону можно было не беспокоиться — перемахнуть через такой высокий забор твари не в состоянии.