Записки некрополиста. Прогулки по Новодевичьему - Соломон Кипнис

В написанном незадолго до смерти стихотворении «Поэт и друг» Веневитинов, веря предчувствию своего скорого конца, сказал о себе самом устами героя этой элегии:

Сбылись пророчества поэта

И друг в слезах с началом лета

Его могилу посетил...

Как знал он жизнь! как мало жил!

Последняя строка и стала эпитафией на его памятнике, перенесенном вместе с прахом поэта на Новодевичье с кладбища Симонова монастыря.

Когда при перезахоронении вскрыли гроб, то убедились, в частности, что перстень на месте.

Удивительным образом сбылось предсказание поэта, незадолго до смерти написавшего в стихотворении «К моему перстню»:

Века промчатся, и быть может,

Что кто-нибудь мой прах встревожит

И в нем тебя отроет вновь...

Перстень сняли и как реликвию передали в Литературный музей.

(2-13-16)

ВЕРСИЯ, РОЖДЕННАЯ КРУТЫМ ПОВОРОТОМ

Придорожная часовенка из белого мрамора под железной остроконечной двускатной кровлей. Наверху — три главки, стоящие в ряд одна задругой. Ажурная чугунная решетка окружает часовенку, на лицевой стороне которой укреплена бронзовая доска с распятием. Под ней выбит текст:

Антон Павлович

Чехов

Родился 17 января I860 г.

Скончался 7 июля 1904 г.

Символичен рисунок ажурной решетки. Он повторяет завитки, которые изображены на сделанном архитектором Ф.Шехтелем театральном занавесе МХАТа, где были поставлены все пьесы Чехова.

Но есть у этого памятника работы художника- архитектора, академика Л.Браиловского нечто такое, что вызывает вопрос, на который достоверного отпета так никто и не дал.

Нечто — это четыре вмятины, как бы лепестки, на лицевой стороне часовенки, внизу, справа.

А вопрос: каково происхождение их и предназначение?

Приходилось слышать, что здесь, вероятно, было что-то укреплено, скажем, иконка и это след от нее. О памятнике писали искусствоведы, современники Чехова, но никто та­кого не упоминал. А может это масонский знак? И такое спрашивали. Но Чехов масоном не был.

Эти лепестки меня тоже занимали. И каждый раз, проходя мимо чеховского памятника, останавливался, смотрел на них и ничего придумать не мог. Но однажды осенило...

Писателя Эртеля, как и Чехова, сначала похоронили на территории монастыря, а потом их могилы перенесли сюда, и они оказались друг против друга. Как станет сейчас ясно, благодаря такому расположению этих могил и родилась у меня версия происхождения тех лепестков.

Итак, однажды, после очередного разглядывания чеховского памятника, я... повернулся на 180°, спиной к нему, и оказался лицом к памятнику Эртеля.

Фигурный крест на его могиле видел, конечно, очень много раз. Но только сейчас в моем воображении вдруг возникла чеховская часовенка и увиделся мне на ней такой же орнаментальный крест, но оконтуренный теми таинственными лепестками!

И сразу родилась версия. Вот она.

На камне был дефект (или дефекты). Его (их) автор памятника мастерски использовал в художественных целях, создав ненавязчиво читающийся орнаментальный крест.

Посмотрите на фотографии. Видите крест, оконтуренный лепестками- лунками?

Думаю, что эту версию легче принять, чем опровергнуть.

(2-15-23)

КОГО СКРЫВАЛИ ЗАРОСЛИ КРАПИВЫ?

Когда я впервые оказался у этой могилы, чтобы установить, кто здесь покоится, то увидел непролазные, буквально в рост человека заросли крапивы.

С трудом проглядывалась небольшая стела. На ней, очевидно, имелась надпись, которую мне так необходимо было прочесть.

Тряпка и два носовых платка — вот и все защитные средства, которыми я располагал. Обмотав руки платками и накрыв голову тряпкой, я начал раздвигать обжигающие листья и просовывать голову все дальше и дальше.

Вскоре, действительно, увидел маленький столбик, но для прочтения надписи надо было еще немного продвинуться. А я уже прилично обжегся и подумывал отказаться от этой затеи. Но удалось все же дотянуться до миниатюрного памятника, и тогда я стал с силой протирать трудно различимый текст.

То, что я прочел, вызвало такой приступ смеха, что люди, проходившие вблизи, посматривали на меня, вылезшего из крапивы и вставшего с корточек с тряпкой на голове, явно с опаской.

А надпись там оказалась такая:

Крапивин Сергей Гаврилович (1868-1927), профессор.

(2-17-8)

«УХ, КАКАЯ ЛЯЛЕЧКА! ЧЕРНУШКА!»

Рассказывали, что так воскликнул кто-то из гостей семьи Киселевых, когда увидел в детской кроватке их дочь Наденьку — глазастое существо кофейного цвета. И девчушку-цыганочку стали звать не иначе, как Лялечка. А потом из «чернушки» сделали фамилию, но более солидного звучания.

И нам явилась Ляля Черная. Именно явилась. Потому что уже подростком стала знаменитой, а потом — и очень знаменитой.

А началось все в один из дней 1921 года, когда тринадцатилетняя Лялечка пришла со своим дядей, певцом А.Поляковым, в Колонный зал на концерт знаменитого тогда цыганского хора, которым руководил другой ее дядя — Егор Поляков.

В тот вечер с хором должна была выступать популярная танцовщица Артамонова, но она подвернула ногу. Представление срывалось. И тогда братья Поляковы, посовещавшись, приняли смелое решение: танцевать будет... Ляля, ведь она из тех цыганских детей, о которых говорят, что плясать они начали раньше, чем ходить.

Дебют девочки оказался триумфальным! Так началась сценическая жизнь Ляли Черной.

Знаменитый московский цыган Иван Ром-Лебедев (драматург, режиссер, гитарист) вспоминает:

«Тоненькая, стройная девочка! На лице одни глаза — большущие, затемненные густыми, длинными ресницами... Ее танец был как песня.

В Тбилиси, когда закончился концерт хора Егора Полякова, молодые грузины вскочили на сцену, подняли Лялю на руки и понесли по улице...»

Со временем популярная эстрадная танцовщица стала ведущей артисткой единственного в мире цыганского театра — «Ромэн», снималась в кино, сыграла главную роль в фильме «Последний табор». Получила звание заслуженной артистки РСФСР.

На надгробном камне Ляли Черной читаем:

Хмелева (Ляля Черная) Надежда Сергеевна (1908-1982).

Она похоронена вместе со своим мужем Хмелевым Николаем Павловичем (1901-1945), актером, режиссером, народным артистом СССР, художественным руководителем Театра им. М.Н.Ермоловой, МХАТа.

Он умер буквально «при исполнении служебных обязанностей» — во время генеральной репетиции спектакля «Трудные годы», в котором исполнял роль царя Ивана Грозного.