От Белого моря до Черного - Алексей Стражевский

Если посмотреть такой листик на свет, он кажется прозрачным, точнее, равномерно изрешеченным мельчайшими отверстиями, как невообразимо тонкое сито.

Трогать руками такой листик нельзя, он пристает к коже и разрушается. Для того чтобы проверить принятые от мастеров книжечки, девушки-контролеры берут каждый листочек специальным тупым ножом. Надо прижать листок этим ножом недалеко от края, потом подуть, кончик листка закинется на нож, и тогда, пожалуйста, поднимай и просматривай на свет, нет ли утолщений или, наоборот, разрывов. Сусальное серебро выпускается тоже книжечками по 60 листов, но размер серебряных листков 12 на 12 сантиметров и общий вес целых 3 грамма.

Теперь мы идем туда, откуда доносится мерный глуховатый стук. Производство внешне несложно. Квадратики золотой фольги закладываются в так называемую «снасть» — книжку, странички которой приготовлены из пленки коровьих внутренностей. В снасти 360 страниц, а золото закладывается по одной пластинке через два листка. По набранной таким образом пачке, положив ее на наковальню из полированного гранита, мастер стучит молотком особой формы, удлиненным наподобие тесла. При этом он непрерывно поворачивает снасть и отбивает ее последовательно от середины к краям то в одну, то в другую сторону. Так он стучит, стучит, стучит до тех нор, пока закладка, занимавшая вначале лишь середину снасти, не расплющится до полного ее формата 13 на 18 сантиметров. Когда этот результат достигнут, мастер вынимает уже более тонкие листочки, разрезает их и закладывает снова, и так до предельной тонкости.

Работа утомительная, но попытки механизировать ее пока не дали удовлетворительных результатов: никакой механический молоток не позволяет регулировать силу и направление удара с такой чуткостью, какая необходима, чтобы равномерно отковать тончайшие листки.

Сусальное золото Пошехонской артели «Золотобой» украшает статуи на Выставке достижений народного хозяйства СССР в Москве, рамы картин в московском Кремле, оно идет на золотое тиснение дорогих изданий и т. п.

Пошехонская мастерская существует давно, но с какого именно времени, никто достоверно не знает. После Октябрьской революции она еще некоторое время принадлежала частному владельцу, как будто бы немцу, а потом хозяин убрался восвояси, и организовалась артель. Поначалу, в 20-х годах, она действовала старыми методами частников, скупала где и как можно золотишко и сбывала свой продукт тоже каким придется способом. Но вскоре это дело было взято в руки Министерства финансов, через которое и по сию пору совершаются все операции с драгоценными металлами.

Артель переживает трудности со снастью. Секрет ее изготовления унесли с собой в могилу старики. Снасти из старого запаса но многу раз ремонтировались, из нескольких книжек исправные листки сводились в одну, и с каждым годом их становилось все меньше. Артельщики научились делать снасть для серебра. Пленка кишок, получаемая с бойни, натягивается на рамку, очищается от жировых пятен, просушивается, склеивается вдвое и затем грунтуется особым составом. Но золото до нужной тонкости на такой снасти отковать не удается.

Работа над раскрытием секрета выделки снасти продолжается. В то же время правление артели разыскивает старых мастеров, которые бросили свой промысел, а снасть сохранили на память. В районе Истры и Волоколамска удалось найти нескольких старых золотобоев и получить от них кое-что, но этого далеко не достаточно.

Пошехонские золотобои просили нас, если нам случайно придется встретить кого-нибудь, кто знает о местопребывании старых мастеров или о хранении снасти у их потомков, сообщить по адресу: Пошехонье-Володарск, артель «Золотобои». Мы передаем эту просьбу читателям.

Затонувшее Пошехонье

Вступая в семилетку, пошехонцы подвели итоги своего труда за предшествующий период и узнали, что:

в 1953 году денежные доходы всех колхозов района составляли 13 миллионов рублей, а в 1958 году — 70,6 миллиона рублей;

из этих доходов колхозникам было выдано в 1953 году 5 миллионов рублей, а в 1958 году — свыше 30 миллионов рублей;

неделимые фонды колхозов выросли за период с 1955 по 1958 год на 49,5 миллиона рублей, и это было на 9,7 миллиона рублей больше, чем за предшествовавшие четверть века — с 1930 по 1954 год;

за последние 4 года в колхозах района выстроено более 1000 новых домов.

В районе создана межколхозная строительная организация с объемом работ более 1 миллиона рублей в год; она возводит производственные и общественные сооружения. Колхозные строители нащупывают пути к индустриализации сельского строительства: уже налажена массовая заготовка некоторых типовых деталей.

Основа благосостояния колхозов — лен. Не только по урожайности, но также по качеству, а отсюда и по доходности пошехонские льноводы несколько лет подряд держат первенстве в Ярославской области.

Пошехонские колхозники дружно, всем районом, перешли на денежную систему оплаты труда. Заработки пока что невелики: они в общем приближаются к зарплате неквалифицированных рабочих в промышленности, но при наличии у колхозника кое-какого личного хозяйства они обеспечивают прожиточный минимум.

Переход на ежемесячную денежную оплату по-новому ставит вопрос о зимней занятости колхозников.

С давних пор на всем северо-западе России, в том числе и на Пошехонье, существовала традиция отхожих промыслов. Часть отходников, метавшихся между городом и деревней, в конце концов все же возвращалась в деревню, другая часть навсегда оседала в городе. Еще в первые два десятилетия советской власти отходничество играло немаловажную роль. На стройках первой, да и второй пятилетки трудилось немало «сезонников», как их называли тогда, — строительных рабочих, не потерявших связи с деревней и намеренных туда вернуться. В наши дни, когда, с одной стороны, прежде сезонные производства стали в большинстве круглогодовыми, а с другой стороны, резко возросли требования к специализации рабочих, временное отходничество потеряло свое значение. Но в сельском хозяйстве России сезонность не ликвидируешь. Хотя в колхозе есть и зимой немало дел, но все же зимнюю загруженность никак нельзя сравнить с летней.

Мы беседуем о зимних промыслах в колхозах с секретарем Пошехоно-Володарского райкома партии Г. Н. Езелевым. Человек широко образованный, превосходный экономист, Геннадий Николаевич, естественно, задумывался над этой проблемой. В какой-то степени она в районе уже решается. Если раньше весь лен сдавался трестой, то теперь колхозы строят свои небольшие льнозаводы. К зиме приурочивается также большая часть строительных работ. Зимой колхозники ведут лесозаготовки, используя для этого свои же трактора. Налаживается собственная переработка леса: установлены пилорамы, колхозы обеспечивают пиломатериалами самих себя и реализуют их, получая большую выгоду, чем от продажи круглого леса.

— А что если не ограничиваться только распиловкой леса, а наладить, скажем, мебельное производство?

— Развитие в колхозах трудоемких квалифицированных промыслов может выродиться в кустарщину, — возразил Геннадий Николаевич. — По своим экономическим показателям они неизбежно будут намного уступать крупной государственной промышленности.

Это резонно. Но, с другой стороны, сравнивать следует не только с крупной промышленностью, но и с тем производством, которым занимаются колхозы сейчас! Если мебельная мастерская в колхозе уступает по своим экономическим показателям государственной мебельной фабрике, то она все же превосходит по экономической эффективности колхозную лесопилку, а ведь речь идет об использовании возможностей колхоза. Кроме того, если эта мебельная мастерская удовлетворит спрос местного рынка, то отпадет надобность в каких-то перевозках. Чтобы все это взвесить и оценить, надо вооружиться логарифмической линейкой и считать.

Разумеется, мебельное производство взято мной только для примера, как возможный вариант. В принципе речь идет о трудоемком квалифицированном производстве на местном сырье с использованием традиционных навыков, начиная от художественной резьбы по дереву и кончая плетением корзин. Было бы опрометчиво пренебрегать всем, что не автоматизировано и не механизировано. Какая-то здоровая, физиологически необходимая доля ручного труда всегда сохранится даже в промышленности, а на селе и подавно. Надо подумать и о том, сколько самородных талантов не получит выхода, если не станет ручного мастерства.

Из беседы с Г. Н. Езелевым мы узнали еще много интересного.

— В нашей экономике с появлением Рыбинского моря возникла новая отрасль, — рассказывает он. — Раньше рыбку ловили только любители — на удочку или бреднем. Теперь «приморские» колхозы имеют специализированные рыболовецкие бригады. Главная порода — это судак, его улов составляет до 60 процентов к общему количеству, ну а, кроме того, лещ, щука, чехонь — замечательна в копченом виде, между прочим… Наша рыба идет в Ярославль, Рыбинск, Москву, Горький.