Трон черепов - Питер Бретт

– Но дело сдвинулось! Идите и посмотрите!

Он быстро направился к палетам, на которых, как зеркала, сверкали те самые щиты и наконечники. Выбрав один наконечник, он принес его к приземистой, тяжелой наковальне.

– Меченое стекло, – сказал Акас, воздев наконечник. – Посеребренное, как ты велел, чтобы скрыть его истинную природу от случайного наблюдателя.

Аббан нетерпеливо смотрел. И ничего нового не видел.

– Процесс серебрения ослабляет стекло, – сообщил Акас. – Гляди.

Он положил наконечник на наковальню и закрепил кольцевыми клеммами. Затем взял тяжелую кувалду с рукояткой в три фута длиной и весом как минимум в тридцать фунтов. Мастер-кузнец с отработанной плавностью размахнулся, предоставляя весу и инерции кувалды сделать больше, чем его внушительные мышцы. Она опустилась, и звон разнесся по всей кузнице, но Акас не остановился и вложил всю свою силу еще в два замаха.

– Зря сделали хаффита из этого человека, – заметил Керан. – Я мог бы превратить его в великого воина.

– И не имел бы для него ни оружия, ни доспехов, – кивнул Аббан. – Пусть саги врут о работающих в кузницах калеках, но это тяжелый мужской труд, и он не лишен почета.

После третьего удара Акас освободил наконечник и предъявил к осмотру. Аббан и Керан поднесли его к свету, вертя так и сяк.

– Вот здесь, – показал Керан.

– Вижу, – ответил Аббан, всматриваясь в крошечный дефект в стекле близ места удара.

– Еще десять ударов – и будет трещина, – сказал Акас. – Дюжина – и оно разобьется.

– Но все равно прочнее обычной стали, – признал Керан. – Любому воину повезет, если обзаведется таким оружием.

– Возможно, – ответил Аббан, – но моя сотня не «любые воины». У них величайший наставник на свете, богатейший хозяин, и оснащение должно соответствовать.

– Я не спорю, хотя зеркальные щиты имеют некоторое преимущество перед чистым стеклом, – буркнул Керан. – При помощи зеркал мы в Лабиринте сгоняли алагай в стадо. Их легко обмануть собственными отражениями.

– По крайней мере, это хоть что-то, – сказал Аббан, вновь оглянувшись на Акаса. – Но ты говорил о подвижках?

Акас расплылся в широкой заговорщицкой улыбке:

– Я имел вольность изготовить комплект из нового сплава.

Сплавом был электрум, редкая природная смесь серебра и золота, имелась она в ограниченном количестве и стоимостью превосходила всякое воображение. Избавитель уже конфисковал весь учтенный металл для исключительного использования его Дамаджах. Аббан обезопасил собственный источник, и агенты искали новые, но, если Дамаджах поймает его на хранении священного металла, последствия не заставят себя ждать.

– И? – спросил Аббан.

Акас извлек из-под полотнища наконечник и щит. Оба сияли ярко, словно отшлифованные зеркала.

– Во всяком случае, они прочны, как меченое стекло. Мы не сумели ни расколоть их, ни расплавить. Но новый сплав обладает… и другими свойствами.

Аббан сдержал улыбку, готовую заиграть на губах.

– Продолжай же.

– Когда мы зарядили оснащение, воины сделали кое-какие поразительные открытия, – ответил Акас. – Щит не только блокировал удары алагай. Он поглощал их. Воин принял на себя полноценный удар хвостом скального демона и ни на дюйм не сдвинулся с места.

Керан остро взглянул на кузнеца:

– После зарядки алагай не могли даже приблизиться к щиту на расстояние длины копья. Воинам приходилось отводить щит, чтобы ударить.

– Если приходится отказаться от защиты, чтобы нанести удар, то это недостаток в той же мере, что и достоинство, – заметил Керан.

– Возможно, – сказал Акас, – но бить-то каково! Наконечник расколол чешую скального демона так же легко, как вошел бы в воду. Полюбуйтесь.

Он закрепил наконечник на наковальне вертикально острием вниз, воспользовавшись другим зажимом. Затем снова поднял кувалду и с силой ударил. Раздался звучный звон, и Аббан с Кераном разинули рты, глядя, как наконечник на дюйм углубился в железо. Акас ударял еще и еще, с каждым разом все глубже забивая наконечник, словно гвоздь в дерево. На четвертом ударе наковальня раскололась надвое.

Керан шагнул к ней, благоговейно потрогал треснувший металл.

– Об этом должен услышать андрах. Это должно быть у каждого воина. Победа на Шарак Ка будет за нами!

– Андрах уже знает, – солгал Аббан, – как и Избавитель с Дамаджах. Если, Керан, ты дорожишь своей жизнью и уповаешь на Небеса, то никому не заикнешься. Всего одна тонкая полоска этого сплава в стекле стоит дороже дворца дамаджи, и материала не хватит, чтобы вооружить даже часть наших войск.

Уголки губ Аббана приподнялись в улыбке, тогда как у Керана, наоборот, опустились.

– Но это не означает, что такого оружия не будет у моего наставника и его самых верных командиров.

Наставник открыл рот, но не издал ни звука.

– Идем, наставник, – пригласил Аббан. – Если так и будешь стоять с разинутым ртом, мы опоздаем на встречу.

Наставник Керан шагал в ногу с Аббаном через новый базар, огромный район Дара Эверама, призванный повторить – и превзойти – славу красийского Великого базара.

Уже были достигнуты серьезные успехи. Северяне плохо усвоили закон Эведжана, но вникли в торговлю, и в сотнях уличных ларьков и у сотен прилавков работало и отоваривалось столько же чинов, сколько даль’тинг и хаффитов. Аббан чувствовал себя здесь почти как дома, только без вечной жары и пыли.

Закон Эведжана мало что значил на базаре, ибо на каждого купца, зычно расхваливающего товары, приходился другой, который шепотом предлагал изделия и услуги, запрещенные либо Эведжахом, либо дама. Азартные игры. Свинину. Кузи. Оружие. Книги. Реликвии эпохи до Возвращения. Имея деньги и зная, к кому и как обратиться, на базаре можно было найти все что угодно.

Большинству это разрешалось. На самом деле в числе крупнейших потребителей нелегальных товаров были сами шарумы и дама, и никто не смел арестовывать их. Женщины и хаффиты – менее удачливы, и дама порой карали их в назидание остальным.

Керан, который был ростом выше шести футов, вооружен копьем, щитом и одному Эвераму ведомо, каким еще скрытым оружием, все равно чувствовал себя неуютно. Глаза так и зыркали, как будто он постоянно ждал нападения из засады.

– Ты разволновался, наставник, – заметил Аббан. – Как же так: ты твердо стоишь во тьме перед алагай, но боишься пройти по улице ясным днем?

Керан сплюнул:

– Это место – такой же Лабиринт, как и прочие, где ловят алагай.

Аббан хохотнул:

– Верно, наставник. Базар сооружен для ловли кошельков вместо демонов, но идея во многом та же. Покупатели притягиваются легко, но выход найти труднее. Улицы петляют и кончаются тупиками, а полчища торговцев готовы наброситься на неосторожных.

– В Лабиринте понятно, кто враг, – отозвался Керан. – В ночи люди – братья, а алагай не лезут с подарками и не врут. – Он настороженно огляделся и тронул кошель, желая убедиться, что тот на месте. – А здесь враги все.

– Только не когда ты со мной, – сказал Аббан. – Тут я – и андрах, и шарум ка. Сейчас люди видят нас вместе. Вернись сюда завтра – и они превзойдут себя, ища твоего расположения, в надежде, что ты скажешь мне доброе слово о них.

Керан снова сплюнул:

– У меня есть жены, чтобы ходить на базар. Давай покончим с нашим делом и покинем это место.

– Уже скоро, – сказал Аббан. – Ты понимаешь свою роль?

Керан хрюкнул.

– Я ломал мальчишек и строил из обломков мужчин еще до твоего рождения, хаффит. Предоставь это мне.

– Никаких лекций о священном черном? – допытывался Аббан.

Керан пожал плечами:

– Я видел мальчишек. Они расхлябанны. Слабы. Джурим и Шанджат испортили их, стремясь обратить против тебя, и разворачивать их придется твердой рукой. Им предстоит снова почувствовать себя най’шарумами.

Аббан кивнул:

– Сделай это, наставник, и награда превысит самые алчные мечты.

Керан с отвращением отмахнулся:

– Тьфу! Ты вернул мне шарак, сын Чабина. Мой труд – меньшее, чем я могу отплатить. Мужчина – ничто без уважения сыновей.

– Здесь, – указал на харчевню Аббан.

Передняя веранда была полна постоянных покупателей, которые сидели за низкими столами, обедали, курили и пили горький красийский кофе. Сновали женщины – приносили изнутри дымящиеся полные чашки и чаши, убегали с пустыми и позвякивали кошелями, набитыми драки.

Аббан вошел в узкий проход и постучал костылем в боковую дверь. Ее открыл мальчик в коричневом, он ловко поймал брошенную Аббаном монету и сопроводил обоих вниз по задней лестнице.

Помещение заволокло сладким трубочным дымом, оно полнилось стуком костей и выкриками – объявляли ставки. Вошедшие остановились за пологом, наблюдая за компанией шарумов, пивших кузи за игральным столом, где громоздилась гора монет.

– Дама’тинг следует… а! – произнес Аббан, завидев спускавшуюся по главной лестнице Асави.