Миро-Творцы - Сергей Иванов

Распахнув окно, Вадим высунулся наружу, чтобы разглядеть тёмное пятнышко, стремительно наплывающее над самым лесом – куда быстрей, чем это получилось бы у «ворона». Сбежав по лесенке, Оксанка пристроилась рядом, доверчиво улёгшись на его руку, и тоже всмотрелась в пятно.

– Твой кавалер мчится, – сообщил Вадим. – «На крыльях любви».

– А ничего крылышки, – оценила ведьма. – Мне бы такие!

И засмеялась радостно.

Облепленный турбинами «шмель», похожий на исполинскую смоляную каплю, уже подлетал к блокгаузу, круто тормозя. Накрывавшее корпус крыло пришло в движение, вращаясь по-вертолётному. Вскоре машина зависла над поляной и опустилась перед воротами, рядом с не менее чудным «жуком», – эдакая «выставка достижений». Но вооружение у «шмеля» было посерьёзней – мощный дальнобойный лазер (по-новому, лучемёт), на диво компактный.

Раздвинув тёмный колпак, из кабины выбрался Руслан. Учтиво поклонясь Вадиму и Оксане, глядевшим на него сверху, витязь вошёл в дом. Через минуту вся компания встретила его в гостиной. А ещё через двадцать, напившись кофе, отведав сластей, парень безропотно покинул юную хозяйку, чтобы доставить Вадима в город.

– Ну как, пришёл к согласию? – спросил Вадим, едва они поднялись в воздух. – Надумал чего свежего?

– Вы насчёт колдуна? А что тут думать…

– Ну да, «трясти надо»! Пока душу не вытрясешь, верно? Ещё один любитель выплёскивать детей…

– Это как?

– А вместе с водой. Или вместо. Одни и в звере находят душу, а другие каждого слабака обратят в зверя.

– Это колдун-то слаб?

– Так вышло, что Михалыч завис над пропастью. Ему бы помочь, а ты подталкиваешь. А как же милосердие, витязь? Или это не входит в кодекс?

– Милосердие годится для людей, – возразил Руслан. – А с чудищами разговор короткий.

– Побойся бога, парень, – а мы-то с тобой кто? Разве шерстью не заросли, а так вполне готовые чудища – с точки зрения любого зауряда. Ты хочешь, чтобы к тебе отнеслись, как ты к Михалычу? Уверен, что нет.

– В нас естество пробудилось – наша природная суть…

– Ой ли?

– А колдун – он же из Подземелья таскает, с тёмными силами стакнулся!

– На тебя Николь, что ли, влияет? – предположил Вадим. – Так у него глаз чёрный – он во всех видит одно плохое. Хочешь и сам сделаться таким?

– Все эти обороты, заговоры, оживления…

– Парень, не глупи, – настойчиво сказал Вадим. – Думаешь, откуда твоя сила? Если опустить частности, источник тот же, что у чар Михалыча.

– Сами ж говорили: есть магия, а есть колдовство! – возразил упрямец, нахмурясь. – И общего меж ними мало.

– А есть ещё чародеи, которые черпают то там, то тут. Вот от них отстраниться трудно. Между прочим, и Оксанка пасётся не на одних альпийских лугах – не забывай, чья она дочь.

– Вот за это и спрошу с колдуна!

– Дурень ты, – вздохнул Вадим. – Если Оксана так хороша, кого надо благодарить? А что она знает много, так ты ж богатырь – сделай усилие, догони!

Конечно, Руслан не обиделся: слишком горд для такого, – но вот проникся ли?

– И поразмысли ещё вот над чем, – добавил Вадим. – Худо-бедно, но Михалыч её бережёт. А вот сумеешь ли ты защитить Оксанку, и примет ли она твою опеку?

По крайней мере, юноша задумался – уже немало для крутаря. А внизу как раз замелькали городские дома: «шмель» домчал спорщиков за считанные минуты, – их огороженный Бугром мир стал ещё теснее. Минутой позже они подлетели к знакомому зданию.

Руслан даже не стал приземляться – просто завис над самой крышей и подождал, пока Вадим спрыгнет. Затем сразу убрался, лавируя меж домами, словно заправский гонщик. Похоже, этот аппаратик и в вертолётном режиме легко обставит «ворона»; а при фиксации лопастей тягаться с ним некому – по крайней мере, в губернии.

Сбежав по ступенькам, Вадим вступил в свою квартиру, в которой после него никто не побывал, судя по ощущениям. «Позарастали стёжки-дорожки…» От Эвы ни слуху ни духу, будто она уже добилась чего хотела. У Киры свои заботы: начальство, карьера. И ладно!..

Он прогулялся по комнатам, распахивая окна, затем принял душ, чтобы вернуть себе свежесть, и не одеваясь присел за комп.

Итак, полдня провели не без приятности, теперь надо б и делом заняться. Впечатлений за последнее время скопилось немало, пора их расфасовать, даже систематизировать – по примеру Гоги. Не всё ж на интуицию полагаться?

Этого удовольствия Вадиму хватило до вечера, с перерывами на чай и разминки. Общая картина уже начала вырисовываться, но радости это не доставило: полная безнадёга. Опаздываем, опаздываем!.. Пока раскрутимся, здесь наступит вечная ночь. Если не затеять что-то из ряда вон…

Вдруг он насторожился, явственно ощутив дискомфорт, и без промедления погрузился в себя, пытаясь выудить причину из подсознания. Но ещё раньше ему ответил слух.

Сначала Вадим услышал рокот вертушки, отчётливо нарастающий и вдруг оборвавшийся прямо над ним. Потом с самого верха затопотали вниз уверенные шаги – всё ближе, ближе, безошибочно направляясь к его квартире. Пока не затихли у самой двери. И раздался едва не грохот, больно ударивший по перепонкам.

С месяц назад такой непререкаемый, начальственный стук привёл бы Вадима в смятение: обычно так возникали репрессоры. Сейчас он сохранил спокойствие, но не радушие. Встречаться с репрами не хотелось по-прежнему – тем более здесь, в уставленной запретными приборами квартире, и сейчас, когда он наг, расслаблен и вовсе не настроен на драку. К тому ж его таланты, растраченные во вчерашних баталиях, ещё не восстановились, – Вадим с трудом различал сознания, копошащиеся за дверью. В нынешнем состоянии он вполне мог спутать репрессоров даже с Шершнями. Правда, Шершни бы стучать не стали, а просто снесли хлипкую дверь и разобрались с Вадимом по-свойски… Если б сумели.

Ведь и он изменился за последние дни. Теперь его переполняла лёгкость. Движения не требовали усилий – труднее было заставить себя замереть. Видимо, он стал сильнее раза в три, сравнявшись мощью с серками, а в импульсах – во все пять. И всё же, всё же… «Нормальные герои всегда идут в обход». Жаль оставлять нажитое, но не драться же за него? Да пропади оно, это барахло!..

Подхватив в охапку одежду, Вадим скользнул к окну, выглянул наружу. Там уже стемнело, а значит, и обезлюдело. Одеваясь, он ждал продолжения, но за дверью, видно, решили не форсировать события, тихонько ковырялись в замке. И ладушки, тем лучше.

Вадим ступил на подоконник и, поборов секундное колебание (третий этаж всё-таки), прыгнул. Земля понеслась навстречу, грозя ударом, но в момент столкновения Вадим послал по ногам огненную волну, и та погасила инерцию. Он даже на корточки не опустился – только чуть согнул колени, будто соскочил со стола.