Эмилер - Елена Янук

Райн неподвижно лежал щекой на камне, кипя от злости и виня себя за непродуманные действия.

Лея вернувшись, взялась за свои волосы: сначала распустив их густой волной по спине, а затем собрав в косу. Все это она делала, скривившись от боли.

Рука, вот еще чем надо срочно заняться!

Наконец, закончив со столь долгожданными делами, она села. И слегка повернувшись к лэру, мягко сказала:

— Ничего нового. Ты ненавидишь эмирими, а я лэров. Правильно? Вот и хорошо. Значит, мы с тобой живем дальше, осознавая, что ничего нового между нами не произошло. — Еле сдержав стон, она мягко поправила растревоженную руку, уложив ее на груди поудобнее, и подняла глаза на гневающегося лэра, чтобы спокойно «капать ему на нервы» дальше:

— А если мы все-таки вернемся к своим, сообщим, что спаслись в одиночестве… и продолжим воевать дальше! Как тебе мой план? Нравится? Да?! И мне тоже!

От ее язвительного тона его перекоробило от злости, но она, дорвавшись до врага, скрывая смутное разочарование, продолжала:

— Я тут было по глупости подумала, что если мы найдем общий язык, в случае благополучного возвращения это даст нам возможность спасать на переговорах хотя бы детей или иногда достигать соглашения о чем-либо. Но твой прыжок все расставил по местам! За что отдельная благодарность от всех эмирими. Хорошо, когда заблуждения исчезают.

Лэр затих… Он привык надеяться только на силу, и уловки его не привлекали, но в словах врага был смысл, и он замер обдумывая.

Лея подхватив клинок, сухо сказала:

— Жить дальше, говоришь? Хорошо!

Райн приготовился к смерти. Это вечный прием эмирими заморозить лэра в стазисе и проткнуть его клинком с помощью магии. Но Лея отвернувшись от него, разрезала шкуру пополам, чтобы обработать ее магией и одну из половинок кинуть в сторону лэра.

— Твоя, — равнодушно сказала она.

В пещере сильно завоняло сырой шерстью и тлением от шкуры.

— По-всему уже вечер… — неестественно грустно сказала эмирими и, повернувшись к лэру, сняла стазис.

— Меня врасплох ты больше не застанешь. И теперь тебе осталось только жалеть, что ты не добил меня, как только нашел.

Лея была в состоянии поджарить мясо, но не смогла его нарезать из-за руки. Вот и пришлось лечь голодной. Она опустилась на шкуру, не снимая сапог и, мстительно потушив светлячка, «укрылась» стазисом.

Райн подавив свой гнев, нащупал в темноте свою часть шкурки, лег на нее. В густой тишине, повисшей между врагами, слышалось только мерное звучание падающих с потолка и стен капель. Стоило Райну досчитать до пяти, как набухала и срывалась следующая капля…

Ему досталась скверная часть пещеры, рядом располагалась снежная куча, по замыслу лэра изображавшая стол. Она постепенно таяла и грозила Райну тем, что он проснется в луже.

Мало ему унижений на сегодня, так еще и спать на мокрой шкуре! Нет, и нечего ему указывать!

Райн поднялся, легко подхватил кусок своей «постели» и, подтащил его к эмирими. Невозмутимо расстелил шкуру рядом и, плюхнулся на нее, собираясь спать тут.

Потом они долго лежали рядом, уставившись в темноту. Не желая признаваться самим себе, что глупо убили хрупкие ростки нарождающегося сотрудничества.

Глава пятая. Понять и защитить… врага.

Лея, свернувшись комочком, лежала на своем кусочке шкуры и с грустью размышляла, как низко она пала, связавшись с врагом! Она была не просто эмирими, а боевым командиром. КОМАНДИРОМ! БОЕВЫМ! А стала? Стала предателем, ради спасения собственных ушей!

Райн вертелся с боку на бок. Он отложил все моральные проблемы на потом, обдумывая варианты своих действий, если… если… В голове постоянно путалось. Лэр раздраженно перевернулся на спину и, не открывая глаз, попытался обмозговать, что делать в случае сильных морозов:

«За день снег подтает, потом мороз и над ними будет огромная надгробная плита изо льда, по твердости не уступающая каменным» — но разработать хоть какой-нибудь план не получалось. Все его мысли сбивало ровное дыхание рядом. Образ девушки в рубашке и высоких сапогах запечатлевшийся в голове еще вечером. Запах. Пьянящий. Райн вновь устроившись на боку, какой раз начал обдумывать, как лучше пробить отверстие, сделать ступени…

Лее по статусу полагалось быть жесткой и расчетливой, не говоря о том, что умной. В любом случае куда расчетливей, чем вечные противники лэры! Куда им! Это примитивные создания, живущие как дикари в племени с родовыми старейшинами, принуждающие женщин обслуживать их, считающие себя верхушкой горы! Варвары! Но для нее и сейчас было загадкой, как этот дикарь мог сделать так, что ей вовсе не хотелось его убивать!? Как?

Можно долго себе лгать, что она не хотела возиться с трупом; что ей одной будет куда тяжелее, чем с ним; и прочее. Но это не существенное, она не ребенок и со всеми бы трудностями разобралась сама. Главное слово во всем этом — ей не хо-те-лось! Она застонала от отчаянья.

— Нога? — тихо спросил Райн.

Лея какой-то миг взвешивала, как ему ответить. Рявкнуть, чтобы отстал? Промолчать?

— Нет… — спокойно ответила она, презирая себя за слабохарактерность. — Не нога.

— Она прошла?

— Нет…

Все, на что она сейчас способна, — не вступать в разговоры с врагом. Ну, как он мог и главное чем, влезть ее душу? Она вновь всхлипнула.

Райн не удержавшись, обнял ее, пытаясь успокоить. Он понял, что сделал это зря, когда сам от объятий напрягся от предвкушения, резко выдохнув воздух сквозь зубы, а… Лея грубо отпихнула его, добавив немалую толику горечи к уже пылавшему раздражению.

Он не стал скандалить, и изливать неприятие в словах или действиях. Райн молча улегся на свою шкуру, решив для себя — больше никогда к ней не прикасаться! Тем более, не жалеть! И вообще позабыть, что она девушка, и относится как к вражескому солдату.

Лея поняла все правильно.

Он ее пожалел, а зачем ей жалость врага? Он и без этого разрушил все преграды и… каким-то образом привязал все ее мысли к себе. Она ведь могла его после попытки ее задушить, просто убить его на месте?! Нет. Она связала его стазисом, прочла лекцию и отпустила. Еще и переживала, что разрушила хрупкое понимание между ними. Марок несчастный, вот кто она. Глупый обжора марок! Тут раздался холодный голос лэра.

— В общем, это не важно, как там твоя нога, и прочее. Нам надо проделать отверстие наружу, и ты будешь делать все, как и я.

Это добавило острого льда в ее и так, мягко говоря, «не мирные» мысли и намеренья по отношению к лэру.

— Да, отлично! Я проделаю отверстие, а ты приготовь мясо! — равнодушно «кинула» она ему приказ.