Соединенные Штаты России - Полина Ром

всем, значит, и ей тоже. Она такой же член группы, как и ты, ясно?

Орк молчал с полминуты, явно продумывая ответ, а потом все-таки разразился речью, не забыв сопроводить ее гнусной усмешкой:

— Гы! Какой же она член, ежели она баба?! Эту курицу все равно одну никуда отпускать нельзя — трахнут за первым углом! Да сама она только на это и годится! А резины и так мало, мне одной штуки так точно не хватит.

Бить табло мудаку не хотелось, Разумовский еще раз попробовал спокойно объяснить:

— Орк, мы сейчас в подвешенном состоянии. И куда нас закинет дальше, совершенно непонятно. Сейчас не до гребли. Резина, чтоб ты знал, стерильна. В нее, случись что, можно пару литров воды набрать и сохранить. Понимаешь? Поэтому положи в карман, и откроешь, только если понадобится.

— Я чо вам, пацан сопливый? Мне, может, сегодня прямо понадобится, и не для воды…

— Орк, не нарывайся, — одернул его молчаливый Марат. — Чо ты бучу на пустом месте устраиваешь?

— А то, что мне эта детская дележка нахер не нужна. Я не собираюсь тут как крыса отсиживаться!

— А что ты собираешься делать? — скучливо спросил Марат.

— Да все, чо захочу! Захочу — бабу, власть, любой дворец! Все наше! Захочу — царем стану! Можно на золоте жрать, а вы тут гандоны делите. Уйди с дороги! — набычившись, рявкнул он Риму.

— Эй, боец, не зарывайся, — одернул его Чук.

Рим напрягся, собираясь встать и «вручную» объяснить недоумку его ошибки. Но тот опередил, поднявшись резко, как пружина. Нагнулся, сгреб со спальника горсть российских монет, сунул себе в карман и, прихватив из общей кучу пару коробок с презиками, заявил:

— Да идите вы нахер все! — со злости Орк пнул лежащий рядом с ним рюкзак так, что тот впечатался в стену, и часть вещей высыпалась.

Разумовский хмыкнул и отодвинулся, освобождая идиоту путь, даже вежливо распахнул дверь комнаты. «Пожалуй, этого долбака не переубедить. Морду-то я ему набью, но будет ли смысл? Чистой воды балласт, а не боец. Так что пусть топает куда хочет.»

С ухмылкой, слегка склонив голову, командир сказал Орку:

— Валите, ваше высочество. Но если ты ухитришься подставить остальных…

После ухода Орка установилась неприятная тишина. Разумовский осмотрел бойцов и спросил:

— Есть еще желающие покорить мир в одиночку?

— Да не, командир, — буркнул Задрот. — Орк набарагозил, это понятно. Впрочем, с мозгами у него всегда не очень было.

Больше эта тема не поднималась. Оставив бойцов, Рим понес собраное добро, про себя думая: «Надо бы уточнить у Фифы, что за таблетки мы у нее выгребли. Ну, по логике вещей, это противозачаточные и обезбол, но мало ли… Вообще, конечно, забавно получилось: в общак перешла большая часть ее имущества. Нам, мужикам, по большому счету, даже продать нечего.»

Первыми домой вернулись Цинк с Дзю и сеньором Варгасом. Кресты, которые он принес, были довольно грубо отлиты из меди. Кроме того, Костя озаботился купить к каждому крестику жесткий кожаный шнурок.

— Отлично, — сказал Рим, оценивая добычу. — Значит, теперь ботинки тоже будем шнуровать такими, надо будет докупить на всех.

— Это еще зачем? — удивился Цинк.

— Кость, на наших шнурках можно человека повесить, случись надобность. Ты ж понимаешь, что здесь такой крепости веревок пока не делают, да еще и таких тонких. Так что, не серчай, а шнурки всем придется сдать.

Цинк кивнул, соглашаясь, и Рим продолжил:

— Есть и похуже новость.

Цинк заметно насторожился.

— Орк ушел.

Цинк и Дзю переглянулись, Дзю молча пожал плечами. И Костя ответил:

— Ну, так-то ожидаемо, мы с ним не в первый раз на задании, дисциплина у него всю жизнь через жопу была. Не устроил бы нам неприятностей…

— Так если у него дисциплина вечно через жопу, на кой хрен вы его взяли на задание?

— А кто нас спрашивал-то? Тебе вон Фифу сосватали, сильно ты обрадовался?

— Ты на Фифу не гони, — улыбнулся Рим. — Эта запасливая мадама на первое время деньгами нас нормально снабдила. Да и сейчас среди ее барахла много чего путевого оказалось.

— Да я и не гоню, — вздохнул Цинк. — Больно уж у нас ситуация фантастическая. Тут каждый, кто оттуда, — он мотнул стороной куда-то в сторону, очевидно намекая на их прошлый мир, — он свой. Хреново, что Орк этого так и не понял.

Следом вернулась Фифа с сопровождающими. Морды у мужиков были какие-то задумчивые. Кот тащил две довольно увесистые корзины, в одной из которых среди кучи яиц, репчатого лука и толстенного пучка зелени, торчала здоровая ляжка неведомого зверя. Во второй корзине лежали округлые румяные буханки хлеба с золотистой корочкой.

— А что черного не взяли? — спросил Дзю, все еще топтавшийся на первом этаже.

Фифа посмотрела на него, вздохнула и, как мама несмышленому малышу, объяснила:

— Здесь, в средних веках, черный хлеб есть нельзя.

— Это еще почему? — искренне удивился Дзю.

— Потому что в средние века не умели правильно хранить рожь, на ней развивался какой-то грибок, не помню, как он называется. Хлеб из такой ржи, вызывал рвоту, понос и галлюцинации. Есть можно только пшеничный. Понятно?

Судя по флегматичным лицам сопровождающих Фифы, за время прогулки по рынку, они успели узнать не только это. Рим, стоящий на лестнице между вторым и первым этажом, чуть не присвистнул от удивления.

«Однако!»

Глава 12

На кухню в помощники Анжела забрала Кота. Тот пытался было отмазаться, но она, удивленно подняв брови, глянула на Рима и спросила:

— Командир, нас двенадцать ртов. Вы что, серьезно считаете, что я одна буду кормить всех, мыть посуду и стирать? Я все-таки не лошадь ломовая.

Рим вздохнул, посмотрел в печальные глаза Кота и подтвердил:

— Сегодня ты в наряде, боец.

Пока Анжела готовила, вяло переругиваясь с Матильдой, Кот безропотно под её командованием чистил овощи, таскался за водой и колол дрова. Наконец, Фифа оглядела рабочее место, и сказала:

— Все, Дим, можешь идти. После ужина придешь поможешь мне посуду помыть. А, забыла, притащи-ка мне пока наши тарелки. Где-то они там, в куче вещей.

Когда Кот выходил из кухни, Матильда тихо сидела в углу и чистила непонятные желтые овощи, больше всего похожие на маленькие репки. Отсутствовал он минут десять: барахло было свалено за домом, в небольшой сарайке около конюшни. А когда вернулся, застал возле кухни Рима, держащего взбешенную Фифу, Цинка,